Единственный реалистичный южный путь России в Индию
Автор: Эндрю Корыбко, американский политолог, проживающий в Москве и специализирующийся на глобальном системном переходе к многополярности
Маловероятность долгосрочного урегулирования напряжённости между Афганистаном и Пакистаном, а также между Индией и Пакистаном, в сочетании с недовольством Индии гипотетическим использованием Россией пакистанских портов для двусторонней торговли означает, что именно этот вариант является единственным реалистичным способом реализовать видение заместителя председателя правительства России Марата Хуснуллина.
Заместитель председателя правительства России Марат Хуснуллин заявил на прошлой неделе в интервью ТАСС: «Необходимо также рассматривать железнодорожный выход к Индийскому океану. Учитывая риски в Босфоре и Ормузском проливе, могут потребоваться альтернативные маршруты — через Туркменистан, Иран, Афганистан и Пакистан. Любой маршрут в Индию приемлем».
Это вполне обоснованное видение, учитывая, что недавнее обострение ситуации на «южном фронте» украинского конфликта значительно осложнило российское судоходство через Чёрное море и далее в направлении Индии.
ТАСС впоследствии привело оценку директора компании S+ Consulting Михаила Фатькина: «Это прямой путь к рынкам Пакистана и Индии с совокупным населением более 1,5 миллиарда человек и стабильным спросом на российские энергоресурсы, промышленные товары, зерно и другую сельскохозяйственную продукцию… Нынешняя ситуация на Ближнем Востоке требует от России уделять этому маршруту ещё больше внимания, в том числе за счёт более активного участия в проекте Транс-Афганской железной дороги».
Это также вполне обоснованная позиция.
Однако существуют две проблемы, которые делают подобные предложения сомнительными.
Во-первых, Афганистан находится в состоянии необъявленной войны с Пакистаном и по-прежнему в целом остаётся небезопасным. Во-вторых, Пакистан является соперником Индии и поэтому в настоящее время вряд ли станет содействовать торговле какой-либо третьей страны с Индией.
Гипотетическое использование Россией порта Гвадар, которое ранее в этом году предлагал заместитель председателя правительства России Алексей Оверчук, также вызвало бы недовольство Индии, как объяснялось здесь.
Таким образом, оценка Фатькина о том, что Транс-Афганская железная дорога откроет доступ к рынку с населением более 1,5 миллиарда человек, не вполне соответствует действительности, поскольку она лишь оптимизирует торговлю России с Пакистаном, население которого составляет около четверти миллиарда человек. Это по-прежнему крупный рынок, однако он примерно в шесть раз меньше цифры, приведённой Фатькиным. Поэтому и связанное с этим предложение Хуснуллина, послужившее основой для упомянутой выше оценки Фатькина, также представляется нежизнеспособным. Вместе с тем туркменская и иранская составляющие этой инициативы выглядят перспективными, и именно на этих маршрутах России следует сосредоточить своё внимание.
Казахстан и Туркменистан являются гораздо более надёжными в политическом отношении транзитными государствами для сухопутного выхода к Ирану, чем Азербайджан, поскольку последний может использовать своё транзитное положение для давления и шантажа России и Ирана по указанию США. Хотя в последнее время надёжность Казахстана также вызывает определённые вопросы, он всё же значительно более надёжен, чем Азербайджан, который становится конечным узлом «маршрута Трампа за международный мир и процветание», созданного в августе 2025 года. Этот мегапроект также имеет не заявленную публично двойную цель — создание военно-логистического коридора НАТО.
Поэтому в интересах России избегать логистической зависимости от Азербайджана, сосредоточившись на восточной ветви Международного транспортного коридора «Север — Юг», проходящей через Казахстан и Туркменистан, чтобы выйти в Индию через такие иранские порты, как Бендер-Аббас и Чабахар.
Маловероятность долгосрочного урегулирования напряжённости между Афганистаном и Пакистаном, а также между Индией и Пакистаном, в сочетании с недовольством Индии гипотетическим использованием Россией пакистанских портов для двусторонней торговли означает, что именно этот маршрут является единственным реалистичным способом реализовать видение Хуснуллина.
Если торговля через Иран станет невозможной — например, при крайне маловероятном сценарии прихода к власти в стране прозападного режима или распада страны, — Россия сможет опереться на Восточный морской коридор для торговли с Индией через Владивосток, если судоходство по Чёрному морю по-прежнему будет оставаться слишком опасным.
Чего России не следует делать, так это всерьёз рассматривать торговлю с Индией через Афганистан и Пакистан, поскольку это не более чем политическая фантазия, вероятность реализации которой в обозримом будущем чрезвычайно мала.