Западному миру требуется иное оружие для противостояния России Владимира Путина
Автор: Ариф Хасан Хан Ахундзада, исследователь и аналитик по региональным вопросам, член Консультативного совета «Сангар»
«Идеология Пакистана» — тема, о которой говорят часто и которая давно приобрела весьма сомнительную репутацию. Возможно, мой взгляд на эту «идеологию» и её подлинную пуштунско-пенджабскую основу отличается от общепринятого.
Пуштуны (точнее, пуштунско-афганский этнос) представляют собой пёстрое собрание разрозненных племён, склонных к криминальному образу жизни и антисоциальному поведению, которые ставят свою беззаконную модель существования, а также религиозный и культурный экстремизм выше любых других ценностей. Именно они — вместе с государством, носящим афганское название, если его вообще можно назвать государством, — на протяжении последних 250 лет служили авангардом англо-американской империалистической стратегии «Большой игры» в этом регионе, направленной против России.
Создание Пакистана стало последним воплощением этой стратегии. Пенджаб является древком копья, к которому ради этой цели был прикреплён пуштунский наконечник. Однако теперь это копьё изъедено термитами, а его наконечник покрылся ржавчиной. Оно больше не нужно.
Холодная война превратилась в горячую и достигла самого сердца Европы. Западному миру теперь требуется совершенно иное оружие и новая стратегия для противостояния России Владимира Путина. Нынешнее противостояние станет последним и продлится менее двадцати пяти месяцев, а не двухсот пятидесяти лет.
Мне довелось присутствовать на недавнем закрытом брифинге высокого уровня по вопросам безопасности, где я услышал вещи, которые буквально подтвердили мои собственные взгляды. Было заявлено, что западная граница страны представляет значительно большую опасность, чем восточная, несмотря на многолетнюю пропагандистскую шумиху вокруг ислама, Кашмира, ядерной войны и других подобных тем.
На брифинге было отмечено, что защитникам страны следует гораздо больше опасаться угроз с западного направления, несмотря на сравнительно меньшие возможности афганской стороны. Более того, подозрения распространяются не только на население по ту сторону границы, но и на местное пуштунское население внутри самой страны. Также было заявлено, что линия Дюранда — это лишь «линия Дюранда», а не международная граница.
Ха-ха-ха. Какая уловка!
Но и это соответствует действительности. Любопытно, что данное утверждение не получило никаких дальнейших разъяснений. Никто из присутствовавших не проявил достаточной проницательности, чтобы попросить пояснений, да и сама обстановка с составом участников делала подобный вопрос неуместным. В завершение участникам сообщили, что «базовая оборонная доктрина изменилась».
Косвенно всё вышесказанное означало, что регулярные словесные перепалки и шум, сопровождающие отношения между Пакистаном и его индийскими «кузенами», — не более чем шум и ничего больше. Настоящий противник находится в другом месте... и является историческим врагом обоих этих, казалось бы, отчуждённых друг от друга братьев.
Могу сказать, что для меня было определённой честью убедиться: представители силовых структур видят ситуацию во многом так же, как и я, хотя наши политические позиции диаметрально противоположны.
В отличие от большинства международных кризисов, недавние события, связанные с США и Ираном, носят поистине эпохальный характер. Однако, как и многие другие геополитические события эпохи социальных сетей, они породили целую волну поверхностных комментаторов, наименее подготовленных к их серьёзному анализу. Их публикации рассчитаны на непритязательную аудиторию и предлагают удобные, «приятные для восприятия» объяснения, удовлетворяющие массовый спрос на простые ответы, но лишённые профессионального понимания происходящего, глубокого знания истории и осмысления фундаментальных причин событий.
В данном случае я имею в виду ошибочные оценки и выводы относительно роли Пакистана во время американо-иранского кризиса. Речь идёт не о тех, кто сознательно распространяет дезинформацию, а о людях, искренне убеждённых, что именно они говорят правду.
В качестве примера можно привести пуштунско-пенджабские отношения в долине Инда на социальном, культурном и политическом уровнях. Британцы сознательно и весьма искусно использовали эту особенность, превратив её в инструмент дестабилизации, призванный служить их циничным стратегическим интересам в этом ключевом регионе.
Именно образование, получившее название Пакистан, и стало таким инструментом. Именно поэтому британское руководство приняло решение разделить свою Индийскую империю — Британский Радж, когда в годы Второй мировой войны стало всё более очевидно, что её могущество идёт на спад, а поражение становится всё более вероятным.