От Хорасана до Инда и далее
Автор: Ариф Хасан Хан Ахундзада, исследователь и аналитик по региональным вопросам, член Консультативного совета «Сангар»
Дамы и господа!
Для меня большая честь и огромное удовольствие выступить перед этим высоким собранием по случаю 35-й годовщины независимости Республики Таджикистан!
Я благодарю Национальную академию наук Таджикистана за оказанную мне честь — приглашение принять участие в этом мероприятии и изложить свои взгляды по теме сегодняшнего дня!
Я чувствую, что в Таджикистане я не чужой. Как человек таджикского происхождения и таджикской этнической идентичности, я чувствую себя как дома в стране, название которой соответствует моему этнониму. Я с гордостью заявляю о своей принадлежности к таджикам и в моей собственной стране — Пакистане, где проживает значительное коренное население, представители которого считают себя таджиками.
Дело в том, что все таджики являются наследниками великолепной культуры Ираншахра — славного наследия древней Персидской империи, которая, хотя уже и не существует как политическое образование, оставила вечный и неизгладимый этнический, культурный, расовый и языковой след во всём огромном регионе, включающем сегодня Пакистан, Афганистан, Иран, Таджикистан, остальную часть Центральной Азии, Кашгарию, Кавказ, Анатолию — Турцию, а также многие другие земли и культурно-исторические пространства.
Влияние иранской ветви индоевропейской цивилизации и её этнокультурного континуума некогда в той или иной форме простиралось через всю Евразию — от Шотландии и берегов Франции вплоть до западных рубежей Китая. Она представляла собой восточную ветвь обширного индоевропейского цивилизационного движения в Евразии и была известна как индоиранская, или арийская, цивилизация. Она породила две великие цивилизации древности, включая первую мировую империю с центром в Персии и индоарийскую ведическую цивилизацию вместе с её последующими ответвлениями.
Персия как цивилизация составляла само ядро сформировавшейся иранской идентичности. В её основе лежало восточное индоевропейское, арийское начало. Вместе с тем она восприняла наследие более древних эламских и ассирийских обитателей Иранского нагорья, вобрала его в себя и повела дальше по новому пути величия и развития — как и подобает всякой подлинной цивилизации.
Восточноиранские скифские кочевые культуры Турана, средоточием которых служила Великая Евразийская степь за Оксом, также породили великие согдийскую и бактрийскую торговые культуры Хорасана и Евразийского Шёлкового пути, наследие которых сегодня представлено, в частности, современными государствами Афганистан и Таджикистан. Родственные им восточноиранские кочевники — саки-скифы и кушано-тахары — мигрировали через Бактрию в направлении Индии и Сулеймановых гор, где заложили основы пуштунско-афганских племён в Систане и на окраинах Гандхары. Часть их осталась в Памирских горах, где их потомки сегодня представлены современными таджикскими общинами Бадахшана.
Все они являются гордыми представителями обширного иранского мира. Большинство из них относят себя к таджикам. Все они с гордостью сохраняют эту глубокую, органическую этническую идентичность, одновременно оставаясь верными своим современным политическим идентичностям. Таким образом, таджики являются наследниками исторического наследия могущественных индоевропейских ариев Евразии, соединившегося с наследием древних народов, предшествовавших им.
Как современное государство, Таджикистан может гордиться тем, что позиционирует себя прежде всего как хранитель и носитель арийского и иранского этнического и культурного наследия региона!
***
Что касается моего собственного рода в Пакистане — сватийцев, или савади-дехканов, — я с гордостью могу сказать, что он представлен на всех этапах истории Ирана, а его происхождение восходит ещё к доарийской эпохе. К сожалению, широкой общественности эти факты почти неизвестны.
Удовлетворительного и систематического исследования пуштунско-афганского общества, в котором мы живём, до сих пор не проведено, и причин тому множество. Сватийцы относятся к немногочисленной категории малых вспомогательных, или присоединившихся, иранских родов, населяющих пуштунско-афганское общество, чья пуштунская родословная считается “сомнительной”, а прежняя языковая принадлежность и генетические линии имеют более древнее происхождение и не вписываются в традиционные скифские генеалогические древа пуштунско-афганских племён. Поэтому их происхождение определяется как таджикское и непуштунское.
Само название “свати” в действительности представляет собой сравнительно позднее искажение термина, происходящего от слова “Савад”, имеющего месопотамские корни, восходящие ещё к доперсидской эпохе. Наши корни уходят в древний эламско-ассирийский пласт региона, связаны с Систаном и представлены древней Гильмендской культурой, предшествовавшей Бактрийско-Маргианскому археологическому комплексу (БМАК).
С возникновением персидского государства Ахеменидов мы были среди первых, кто присоединился к нему и заявил о своей верности новой идентичности: в наших преданиях «Искандар Зулькарнайн», или Кир Великий, до сих пор почитается как наш символический праотец. Ещё 500 лет назад аристократия сватийцев говорила на древнем зороастрийском диалекте среднеперсидского языка, известном как «габари», который до сих пор сохраняется в Йезде и Кермане.
В наших родовых обозначениях также сохранились такие термины, как «габари» и «митрави», которые и сегодня отражают нашу древнюю и ныне забытую связь с зороастризмом и культом Митры, несмотря на то что мы являемся мусульманами со времён султана Махмуда Газневи. Мы по-прежнему используем древнеперсидский термин «дехкан» для обозначения нашего социального сословия.
И хотя обстоятельства вынудили нас на протяжении последних примерно четырёх столетий говорить на пушту, мы сохраняем ясное и осознанное представление о своём особом происхождении, отличающем нас от остальных пуштунско-афганских племён.
Согласно преданию сватийцев, мы ведём своё происхождение от правителей Систана-Забулистана — рутбилов, или зунбилов. Рутбилы были древними местными князьями, возвысившимися непосредственно после падения Сасанидов и на протяжении своего 250-летнего правления сдерживавшими распространение ислама в Систане. В этот период они являлись союзниками индуистских правителей Кабулшахи.
Когда около 872 года последний рутбил был свергнут и убит первым мусульманским иранским правителем Якубом ибн Лейсом Саффари, его род, приближённые и сторонники бежали на север, в Балх, где оставались в течение нескольких десятилетий. В конце концов они переселились дальше на восток, в долину Дараи Печ на территории современной провинции Кунар в Афганистане.
Там они приняли ислам, а примерно в 1190 году их предводители — братья Султан Бахрам и Султан Фахкал, или Пахал, — вошли в состав гуридских войск и завоевали для себя владение, известное как Савад-Габр, которое впоследствии стало вассальным провинциальным княжеством Делийского султаната.
Наши роды сватийцев-дехканов со времён Сасанидской Персии играли заметную роль в качестве местных правителей пуштунско-афганских областей Хорасана. В эпоху Гуридов мы участвовали в завоевании Индии и создании Делийского султаната, вассалами которого оставался и мой родовой правящий клан Джахангири-свати, носивший титул султанов Свата.
Позднее некоторые восставшие сваты приняли участие в становлении Бахманийского султаната в Южной Индии. В период своего расцвета Сватский султанат простирался от Тагаба и Парвана близ Кабула до Барамуллы в Кашмире. На севере его владения доходили до реки Пяндж и Вахана, а на юге заканчивались у Пешавара. В постепенно сокращавшихся границах он просуществовал с 1190 по 1520 год.
Царская династия кашмирских султанов Шах-Миров была основана в 1339 году выходцем из Свата, искателем приключений Шах-Миром, который принёс на эту прекрасную землю ислам и хорасанскую культуру.
Выдающийся персидский мистик Кашмира Мир Сайид Али Хамадани был близким другом султанов Свата. Позднее его отношения с Султаном Алауддином Джахангири испортились из-за пристрастия последнего к пьянству. Хамадани скончался в 1386 году на территории сватов, однако завещал своим спутникам перевезти его тело обратно в Хатлан, покинув место, которое он называл «нечестивым».
Ранее, во времена Султана Джахангира Габари-Савади, в 1222 году в эту область вторгся Чингисхан и потерпел одно из самых сокрушительных своих поражений при Джабаль-ус-Сирадже в Парване от объединённого войска сватийцев, хорезмшахов и гуридских отрядов хилджи. После этого правящая династия сватийцев приняла имя «Джахангири» в честь своего прославленного предка.
Окончательный упадок нашего государства был вызван разорительными действиями тимуридских князей. Улугбек II, правитель Кабула, около 1481 года приказал убить вождей афганского племени юсуфзаев. Уцелевшие представители племени бежали в Сват, где мои предки предоставили им убежище и земли для поселения. Впоследствии эти вероломные соплеменники были использованы индо-тимуридским принцем Захириддином Бабуром для свержения последнего султана Свата — Авайса II, а позднее — для завоевания и свержения Делийского султаната в 1526 году и установления власти Великих Моголов в Индии.
После этого большинство сватийцев пересекло реку Инд и вновь заняло прилегающую область Хазара на севере Пенджаба и Кашмира, где они проживают и поныне и насчитывают около двух миллионов человек. Именно там, примерно 400 лет назад, мы начали утрачивать свои исконные среднеперсидский и новоперсидский языки.
Наконец, прежде чем завершить своё выступление, я хотел бы отметить, что мой особый подход к изучению местной истории включает также исследования в области популяционной генетики.
В этой связи я хотел бы упомянуть имя моего молодого коллеги из Таджикистана — археолога Шерзода Асрори, работающего в Национальном музее Таджикистана. Он пишет докторскую диссертацию, исследуя группу образцов древней ДНК, собранных на территории бывшей советской Центральной Азии, с целью установить процессы этногенеза и составить картину формирования таджикского народа.
Именно этим направлением исследований занимаюсь и я.
Показательным примером в данном случае является моя отцовская Y-хромосомная гаплогруппа Q2b1 и её особая связь с таджиками. Эта отцовская линия характерна для родов сватов, включая мой собственный царский род Джахангири в Пакистане. Она также является отцовской линией покойного командира Ахмад Шаха Масуда из Панджшера, Афганистан. Кроме того, эта же отцовская линия представлена в известной семье Рустами из Худжанда, Таджикистан, к которой принадлежит знаменитая лучница, участница Олимпийских игр в Монреале Зебуниссо Рустамова.
Нет необходимости говорить о том, что государство, носящее имя Таджикистан, представляет собой тот центр, из которого таджики могут черпать опору для сохранения и укрепления своей идентичности и с уверенностью двигаться вперёд в нынешнюю эпоху неопределённости, нестабильности и радикальных перемен.
Дамы и господа!
Изложив свои взгляды на величественное арийское наследие, которое сегодня олицетворяет для всех нас Таджикистан, и познакомив вас с историей моего таджикского рода сватийцев в Пакистане, я считаю, что выполнил свою задачу на этой конференции, а потому должен откланяться. Остальные мои коллеги подробнее остановятся на других аспектах этой темы.
Но прежде чем завершить своё выступление, позвольте мне сказать следующее: великое наследие иранской цивилизации продолжает жить, как оно жило на протяжении тысячелетий, и сегодня оно столь же важно для нашего будущего, как и прежде, — особенно в нынешние тревожные и чрезвычайно критические времена для нашего региона и мира в целом.
И оно будет и впредь направлять нас — своих детей. В нём заключён ключ к нашему будущему и нашему дальнейшему существованию!