Это не тот человек, который сказал: или Родина, или саван!? Как глупы были мы, готовые пожертвовать своими милыми душами ради одного его жеста и много раз по его приказу шли на верную смерть.
Автор: генерал Мухаммад Наби Азими
Мы пошли к доктору Наджибу с Асифом Делавэром, Фаттахом и Саидом Азамом. Сообщив о ситуации Наджибу, он спросил, почему вы пришли ко мне всей группой?
Я сказал:
- В Кабуле ходят слухи, что вы собираетесь уехать из страны, если у вас есть такое намерение, пожалуйста, сообщите нам раньше всех, чтобы, не дай бог, не произошло несчастного случая. А с другой стороны, чтобы мы знали, как действовать в соответствии с вашими предыдущими инструкциями.
Доктор Наджиб немного покраснел, но твердо заявил:
- Товарищи, не верьте беспочвенным слухам. Я буду защищаться до последнего патрона и никуда не уйду, пока план ООН не будет реализован. Прошу вас поддержать и защитить меня в эти критические минуты. Или вы тоже стали сплетниками?
Мы заверили его, что будем сражаться рядом с ним до последнего патрона.
Оттуда я сделал все приготовления. Я думал, что уличные и базарные слухи не соответствуют действительности.
Хамаль 26, 1371 (15 апреля 1992 г.):
Я встречался с Хусейном Бутсали и Бенином Сиваном.
27 Хамаль:
В 8 утра доктор Наджиб позвал меня к себе и спросил:
- Ты вчера встречался с Хусейном?
Я сказал да, и рассказал ему все, что произошло между нами. Он сказал:
- Спасибо! Бенин Сиван встретится с тобой сегодня. До реализации плана ООН должен быть сформирован Военный совет. Тебя хотят назначить председателем совета. Генералы Сейед Азам Саид, генерал-лейтенант Голам Фарук, генерал-лейтенант Вали, а также противники генерала Дустума - генерал Хуссам и генерал Момена также входят в Совет, и, кроме того, в него войдут по одному члену от каждой политической партии.
Я сказал:
- В вашем присутствии этот совет не имеет смысла, с другой стороны, не все министры захотят уйти в отставку, кроме как в случае государственного переворота. Интересно, оппозиция в курсе этого вопроса?
Он возложил этот вопрос на посланника ООН, а затем сказал:
- По просьбе Политбюро партии Ватан, особенно Барялая, я разрешил четырем самолетам отправиться в Мазар, чтобы укрепить силы города Кабул и безопасность товарищей, а генерал Дустум обещал товарищам направить в Кабул дополнительные силы. Пока войска прибудут в Кабул, следи за ними сами и отправьте их из кабульского аэропорта в Чахарасияб и куда у тебя есть план.
Я был поражен тем, как, с одной стороны, генерал Дустум был противником Наджиба, а с другой стороны, он посылал свои силы для охраны Наджиба и его товарищей. В голову не лезло, разве что президент не сошёл с ума.
Я посмотрел на него. Его движения были нормальными или он притворялся таким, но уже больше недели он не был похож на себя. Ни желания, ни гнева, ни похоти не двигали им.
Он давно отдалился от нас, от своих близких друзей и кругов, стал для всех чужим. Как будто он был болен.
Мы сочувствовали ему и по-прежнему считали его товарищем, другом и руководителем и возлагали на него свои надежды. Мы чувствовали тяжесть тех моментов и были готовы сделать все, что он прикажет. Наши чувства к нему были искренними. В то время нам не приходила в голову мысль о его предательстве партии, народа и Родины, и мы искренне верили в него.
День прошел медленно. Мои друзья связались со мной. Было 2 часа, но новостей от представителя ООН не было. Наджиб позвонил мне в 17:00 и сказал:
- Ты встретиишься с Сиваном. Готов к встрече?
Я сказал:
- Я считаю, что это бесполезный разговор и не стал обсуждать его (создание Военного совета) с товарищами.
После короткого разговора я отправился на работу, а потом с разрешения товарищей вернулся домой.
Было 12 часов ночи, когда Наджиб позвонил и сказал, что Хусейн Оглу ждет меня, и дал мне 15 минут. Я только что вернулся домой после встречи, когда мне позвонил полковник Абдул Вахаб Нуристани, командир бригады батальона Национальной гвардии:
- Господин заместитель, на пересечении площади Хаджа Роваш и базы ПВО наши солдаты остановили три автобуса "Фольксваген" с номерами ООН. Доктор Наджиб находится в одном из них. Он приказывает нам пропустить машины.
Я сказал Вахабу:
- Почему ты остановил их?
Он сказал:
- Командир нашей бригады генерал Абдул Раззак дал личное указание солдатам никого сегодня ночью не пропускать, даже самого президента, и что, если я его пропущу, солдаты Дустума будут стрелять в него.
Я сказал:
- Жди. Я позвоню и проконсультируюсь.
Вскоре позвонил Вахаб и сказал, что Наджиб уехал в город.
Наджиб понял, что для него расставлена ловушка, и, если он будет настаивать, его могут схватить и убить. Через пять минут позвонил Наджиб и сказал с некоторым гневом:
- Я сказал тебе вывести людей Дустума из аэропорта. Почему ты не послушал меня?
Я сказал, что они прибыли поздно ночью и покинут аэропорт завтра утром.
Он сказал:
- Я поехал в аэропорт, чтобы встретить Бенина Сивана. Меня остановили на перекрестке по приказу генерала Раззака. Меня не пустили к Сивану. Я приказываю тебе взять 717-й полк и вывести людей Дустума из аэропорта, а если они будут сопротивляться, всех перебить, понял?
Я сказал:
- Если дело только в Сиване, то я решу этот вопрос. Если проблема в чем-то другом, пожалуйста, поверьте мне, я найду решение.
Больше он ничего не сказал и повесил трубку.
Мы все были поражены. Мы понятия не имели, мы не верили, что на самом деле столкнемся с такой горькой правдой. Президент, лидер партии, главнокомандующий армией прямо не сказав правду, пытался нас обмануть. Мог ли президент принять Сивана посреди ночи на машине без формальностей и охраны? Он считал нас такими глупыми, не только меня, но и всех солдат, всех жителей страны. Был ли это побег? Или предательство? Тайное позорное бегство с плутовством, обман лучших товарищей и бросание партии, правительства и нации на произвол судьбы. Это не тот человек, который сказал, Родина или саван!? Как глупы были мы, готовые пожертвовать своими милыми душами ради одного его жеста и много раз по его приказу шли на верную смерть.
Если бы он поделился своими темными и адскими мыслями со мной, Якуби и Дилаваром, и доверился бы нам, мы могли бы с той же искренней верой, которую питали к нему, отправить его за границу с почетом и уважением. Ведь природа мстит, мучает, наказывает, срывает покровы, выставляет душу обманщика на посмешище и всеобщее осмеяние.
Так или иначе, мы поехали в аэропорт и уговорили генерала Рузи (командующего Дустума) отпустить Сивана. Рузи сказал:
- Вы позволили Наджибу сбежать. Я знал. Он убийца сотен тысяч людей. Его надо судить и наказывать.
Наконец он поверил, что мы об этом не знали. Мы посадили Сивана в машину и отвезли к Наджибу. Мы хотели попрощаться и уйти, но он сказал, что хочет поговорить с нами.
На втором этаже миссии ООН, за воротами, в кресле сидел без настроения генерал Джафсар, главный помощник Наджиба. Мы вошли. Наджиб был одет в малиновое и красивое, напудренное и ароматное платье с галстуком, сидел в кресле и пил кофе. Его помощник Исхак Тохи и его брат Ахмадзай также сидели вокруг него.
Все были под впечатлением и молчали. Я сел и внимательно посмотрел на этого человека - демагога и хвастуна нашей истории. Он, проигравший игру и выглядевший очень раскаявшимся и подавленным, был похож на белую и толстую тушу, не истекшую кровью после сотни ударов копьем. Он был погружен в своих мыслях. Я вдруг вспомнил тот день в парламенте, где на встрече со старейшинами он с гордостью и высокомерием кричал, что я не такой, как президент Эфиопии Менгисту Хайле Мариам, чтобы бежать, а Динмухаммад Делавэр кричал ему, что мы бы не позволили тебе сбежать. Если ты полетишь в небо, мы схватим тебя за ноги, а если ты уйдешь под землю, мы будем держать тебя за волосы.
Би-би-си также сообщила, что во время побега доктора Наджиба в военном аэропорту его остановил солдат и сказал: «Доктор Сахиб! Афганистан стал подобен раскаленному тандыру. Мы и люди горим в нем. Вы должны гореть вместе с нами!”
Именно из-за этого предательства Наджиба армия и система распались, и каждый солдат или офицер бежал во всех четырех направлениях, оставив свое оружие где угодно, чтобы обезопасить себя. Все были брошены на произвол судьбы. Наджиб трусливо все испортил и создал великий вакуум власти, последствия которого мы все видели. Это произошло тогда, когда в Кабуле все было на месте.
В тот критический момент мы потеряли в нем всю храбрость и мужество, о которых он говорил.
Из книги «Армия и политика» генерала Мохаммада Наби Азими.