Эта статья была опубликована в газете Columbia Spectator (№ 40) 8 ноября 1979 года.
Автор: Джим Хатами
Хафизулла Амин — новый президент Афганистана (1978) — в американских средствах массовой информации представлялся с такими ярлыками, как «радикал среди радикалов, фанатичный революционер, сильный марксист и жестокий коммунист-экстремист». Однако ряд людей, которые знали его со времён учёбы в Педагогическом колледже Колумбийского университета, рисуют совершенно иную картину. Так, Уильям Андерсон, его научный наставник, описывал его как «мягкого, дружелюбного и умного человека с многочисленными способностями».
Аналогичным образом миссис Перл Зейл, принимавшая Амина у себя в течение шести недель в 1957 году, с теплотой вспоминала: «Этот человек был очень мягким и вдумчивым; перед возвращением в Афганистан он проявил доброту и принёс множество подарков моей семье».
Амин впервые приехал в Соединённые Штаты летом 1957 года по программе обучения и технической помощи, организованной совместно Министерством образования Афганистана и Педагогическим колледжем Колумбийского университета, и первоначально проживал в доме семьи Зейл. Чарльз Зейл также отмечал: «Этот человек был настолько достойным, что никогда не напоминал мне кровожадного человека».
Осенью того же года Амин переехал в Нью-Йорк и оставался там до получения степени бакалавра искусств по специальности «управление в сфере образования». После возвращения в Кабул он поступил на работу в Министерство образования Афганистана, а в 1962 году вновь отправился в США для получения докторской степени в области педагогики.
По словам Уильяма Андерсона, «Амин, вернувшись в США во второй раз, занялся политической деятельностью и возглавил “Ассоциацию афганских студентов”. Его политическая активность в Соединённых Штатах вызвала гнев афганского правительства. В результате этого давления его виза не была продлена, и, не завершив докторскую программу, он был вынужден вернуться в Афганистан. Он испытывал некоторую обиду на нас, поскольку мы не настаивали на его пребывании в США. Разумеется, мы также не могли открыто противостоять афганскому правительству».
Перед отъездом из США Амин официально договорился с Педагогическим колледжем о возможности вернуться и продолжить обучение; однако, будучи глубоко вовлечённым в политическую жизнь Кабула, он так и не вернулся. Он дважды баллотировался на выборах в соответствии с новой конституцией и в 1965 году стал членом афганского парламента.
В тот же период была основана Народно-демократическая партия Афганистана (НДПА) под руководством Нур Мухаммада Тараки. Амин, ранее работавший в афганской миссии в Вашингтоне, а затем переводчиком в посольстве США в Кабуле, считался основателем и редактором партийного издания, а также её формальным лидером.
Залмай Халилзад, молодой профессор Колумбийского университета, писал в весеннем номере журнала ORBIS за 1978 год: «Самой влиятельной фигурой в партии “Халк”, а также ответственным за поддержание связей партии с армией, был Хафизулла Амин». (Та же военная связь сыграла ключевую роль как в свержении режима Мохаммада Дауда, так и в отстранении Тараки самим Амином.)
Партия «Халк» черпала свою основную поддержку преимущественно среди учителей, интеллигенции и отдельных подразделений вооружённых сил, особенно военно-воздушных сил, и впервые значительно усилилась в 1973 году после того, как Мохаммад Дауд сверг династию короля Захир-шаха.
Дауд пришёл к власти с обещаниями реформ и при активной поддержке партии «Халк», однако в течение следующих пяти лет, отказавшись от программ внутренних реформ и изменив внешнеполитический курс, он стал ориентироваться на Иран и Египет и занял враждебную позицию по отношению к партии «Халк».
Переворот, приведший партию «Халк» к власти, по-видимому, был спровоцирован убийством профсоюзного лидера Мир Акбара Хайбара и массовыми арестами членов партии в Кабуле. После двух дней кровопролитных столкновений, в ходе которых были убиты Дауд и несколько тысяч других людей, партия «Халк» мобилизовала своих сторонников и захватила власть: Тараки стал президентом, а Амин занял посты министра иностранных дел и генерального секретаря партии.
13 сентября 1978 года министр иностранных дел отправился в Нью-Йорк для выступления в Организации Объединённых Наций и неожиданно решил ненадолго встретиться со своим давним знакомым и бывшим наставником по Колумбийскому университету Уильямом Андерсоном. (Андерсон вспоминал: «Амин пришёл выразить уважение, посидел всего несколько минут и сказал, что может опоздать на выступление».)
Тараки и Амин укрепили свои давние связи с Советским Союзом и попытались реализовать масштабную программу внутренних реформ — от перераспределения земли и отмены брачного выкупа до курсов ликвидации неграмотности для женщин и мужчин.
Недовольство и раздражение полуфеодальных племенных лидеров и землевладельцев в ответ на распространение реформ и их быстрые темпы были предсказуемы. Подавление государством масштабного производства и прибыльной торговли опиумом ещё больше обострило племенные настроения. Оппозиция государственным реформам быстро переросла в цепь народных восстаний, лишённых руководства и централизованных целей.
С другой стороны, Халилзад выступал за ограниченную помощь США повстанцам, призывая к поставкам противотанкового и зенитного оружия, пулемётов и ручных гранат — предпочтительно через такие каналы, как Пакистан или Китай. По его словам, «такая помощь, особенно после катастрофического поражения США в Иране, восстановит доверие союзников Америки к Соединённым Штатам. Вооружив повстанцев, США могут создать серьёзные проблемы для Советского Союза, подобно тому, как Вьетнам стал проблемой для нас».
В Соединённых Штатах противники помощи повстанцам указывали на дезорганизованный и реакционный характер оппозиционных сил и, напоминая о программе тайных операций США в Анголе, утверждали, что подобная инициатива может повторить её судьбу: Афганистан понесёт огромные жертвы, но это не окажет значительного влияния на ослабление глобального влияния Советского Союза.
Залмай Халилзад в своих публикациях в Washington Post, Wall Street Journal (под псевдонимом) и научном журнале ORBIS поддерживал ограниченную военную и экономическую помощь США афганской оппозиции. (При этом молодой профессор не считал, что Вашингтон уже приступил к реализации предложенной им программы.)
Независимо от того, оказывалась ли помощь США или нет, восстания против правительства привели к противостоянию между Тараки и Амином. Хотя детали остаются неясными, отстранение и последующая смерть Тараки, а также возвышение Амина до поста президента стали результатом этих конфликтов. (Американские СМИ быстро окрестили его «жестоким коммунистом-экстремистом», а New York Times писала, что он держал в своём кабинете бюст Ленина и называл своих друзей «товарищами».)
Независимо от того, какова была точная идеология Амина, по мнению Халилзада, «новый президент очень энергичен, трудолюбив, значительно эффективнее Тараки и пользуется сильной поддержкой в вооружённых силах, разведывательном аппарате и партийной структуре».
По состоянию на ноябрь 1978 года оставалось неясным, планируют ли Соединённые Штаты вмешательство в дела Афганистана; однако признаки указывали на то, что администрация Джимми Картера склоняется именно к этому. В августе 1978 года Збигнев Бжезинский, советник президента США по национальной безопасности, заявил о готовности Соединённых Штатов увеличить своё военное присутствие в регионе и косвенно предупредил Советский Союз о необходимости ограничить масштабы своего вмешательства в Афганистане.
В конечном счёте, если подобная системная кампания, направленная на усиление американских страхов перед «советской угрозой», будет успешно реализована, не исключено, что Соединённые Штаты окажутся втянутыми в интервенцию в Афганистане — если такой план уже не был запущен ранее.