Почему Москва увидела в своём противнике будущего союзника?
Автор: Фахриддин Холбек, член Консультативного совета «Сангар»
Гениальность и исключительность личности Ахмад Шаха Масуда прежде всего доказывает его борьба в условиях соперничества между евразийством и атлантизмом на афганской арене.
Евразийство и атлантизм представляют собой два крупных геополитических течения, объясняющих противостояние между сухопутными державами (Россией, отдельными элементами Европы и Китаем) и морскими державами (Северной Америкой и Западной Европой), а также различные пути формирования и развития мирового порядка.
Евразийство — русская идея, рассматривающая Евразию как отдельную цивилизацию с самостоятельной идентичностью и противостоящая западному (атлантистскому) диктату на континенте. Её основополагающая концепция заключается в первенстве сухопутной силы (Хартленда), продвигаемом посредством таких организаций, как Шанхайская организация сотрудничества, Евразийский экономический союз и БРИКС, и опирающемся на огромные континентальные пространства, традиционные ценности и сильное государство.
Атлантизм — англосаксонская идея, основанная на первенстве морской силы (Римленда), глобальном лидерстве морских держав (через НАТО, трансатлантическое партнёрство и «Группу семи» (G7)), а также на свободном рынке, демократии, морской торговле и глобализации по западной модели.
Говоря простым языком, евразийцы определяются как патриотическая сила Евразии, борющаяся за освобождение континента от пяти веков господства атлантистов. По всему миру у них имеются собственные элементы и прокси-силы, прежде всего среди левых коммунистических и националистических движений. Одним из примеров была Народно-демократическая партия Афганистана. Евразийцы присутствовали даже в лагере Гитлера, поскольку одной из главных задач их противников-атлантистов является недопущение союза России и Германии.
За время своего эффективного присутствия на «Мировом острове» атлантисты создали прокси-силы, служащие защите их интересов. Достаточно взглянуть на структуры власти в Китае, России, Иране, арабском мире и Европе, чтобы выявить и определить эти силы в составе их правительств. Они выступают за сотрудничество с Западом, отводя Востоку второстепенную роль.
Моджахеды и талибы Афганистана также относились к их числу, за исключением Ахмад Шаха Масуда. Его борьба разворачивалась вдоль линии противостояния этих двух глобальных сил, а его жизнь оборвалась в тот момент, когда это противостояние достигло своей чувствительной и решающей стадии.
Именно афганский джихад вывел такую историческую личность, как Масуд, на арену «Большой игры». Однако Советский Союз не испытывал к Масуду той степени враждебности, как принято считать.
Противостояние евразийцев и атлантистов за контроль над властью в Советском Союзе продолжалось с первых дней существования этой сверхдержавы. Иосиф Сталин, который, оттеснив атлантиста Владимира Ленина («германского наймита»), был определён генералитетом царской России как «патриот» и приведён к власти, до конца своей жизни подавлял атлантистов и, создав новую коммунистическую систему, бросил вызов их капитализму. (Китай Мао Цзэдуна представлял собой ещё одно географическое пространство евразийцев.) Однако с приходом Никиты Хрущёва атлантисты вновь обрели силу, пока при Михаиле Горбачёве в конечном итоге не привели Советский Союз к распаду.
Одним из «шедевров», созданных советскими атлантистами, во главе с отдельными представителями КГБ, при содействии западных разведок, стало втягивание Красной армии — самой мощной армии мира и главной опоры евразийцев — в афганское болото. До сих пор никто так и не разгадал тайну, почему в течение четырёх лет (с 1979 года и до своей смерти в 1984 году) общее командование силами в Афганистане осуществлял Юрий Андропов, глава советского КГБ. Фактически, как и было запланировано, афганское болото в конечном итоге превратило могущественную Красную армию в часть истории.
ГРУ — Главное разведывательное управление Министерства обороны СССР и одна из самых мощных разведывательных структур мира — после трёх лет присутствия в Афганистане среди других командиров, которые на деньги и при поддержке Запада выдвигали лозунг «водрузить знамя ислама над Кремлём», распознало в Ахмад Шахе Масуде патриота, или евразийца.
Валентин Фалин, один из доверенных советников руководителей Кремля, после последней встречи Леонида Брежнева и Бабрака Кармаля в 1982 году пришёл к выводу, что с марионеточным лидером ни Афганистан ничего не добьётся, ни Советский Союз не сможет добиться успеха в Афганистане. В своей книге воспоминаний он пишет: «Когда восточный вельможа говорит: "Ваше мнение для меня — приказ", я ему не доверяю». Фалин пишет, что нам нужны люди, которые среди своего народа «известны своей преданностью и твёрдостью убеждений». И он называет генерала Абдул Кадира, парчамиста, и Ахмад Шаха Масуда.
В 1982 году, в разгар войны, офицер советского ГРУ Анатолий Ткачёв при посредничестве Мирдода Панджшери, панджшерца и государственного чиновника, тайно встретился с Масудом без ведома правительства Бабрака Кармаля и советского КГБ. Официальным результатом стало восемнадцатимесячное перемирие. Масуд не должен был атаковать советские базы и колонны, а Советский Союз, в свою очередь, прекращал атаки на территорию, находившуюся под влиянием Масуда, которой в то время являлся Панджшер.
Однако важнейший пункт их договорённости заключался в другом: Советский Союз обязался в локальных столкновениях Масуда с Исламской партией Гульбеддина Хекматияра тайно оказывать ему логистическую поддержку, а в случае необходимости — артиллерийскую и авиационную поддержку.
Перемирие позволило Масуду использовать эту паузу в боевых действиях для реорганизации своих сил, реализации плана по созданию «других Панджшеров», формирования органов гражданского управления, накопления запасов оружия и расширения своего влияния на соседние провинции.
Естественно, возникает вопрос: почему Советский Союз предоставил такую привилегию Масуду — человеку, который являлся одной из его главных проблем в Афганистане?
Историки, особенно сторонники Масуда, рассматривали и продолжают рассматривать перемирие как победу, как признание могущества Масуда со стороны сверхдержавы под названием СССР и даже как проявление советской слабости. Правительство Бабрака Кармаля категорически выступало против этого соглашения, поскольку в результате него Масуд фактически признавался Советским Союзом безраздельным правителем Панджшера — то есть центром силы, параллельным Кабулу. Именно поэтому Служба государственной безопасности Афганистана (ХАД), находившаяся под контролем КГБ, стремилась сорвать это соглашение. В Пакистане, оперативном центре атлантистов, Масуда заклеймили как «агента КГБ».
Позднее в Москве представители атлантистов внутри КГБ и Министерства обороны СССР неоднократно допрашивали Ткачёва по обвинению в "сотрудничестве с бандитами». Тем временем в Кабуле ХАД в 1984 году заключил Мирдода Панджшери в тюрьму, и освобождён он был лишь в 1990 году.
Однако важнее всего то, что план, согласованный Ткачёвым и Масудом, был реализован. Что это был за план? Очистить север Афганистана от сил Гульбеддина Хекматияра, прежде всего районы вдоль советской границы. Присутствие Хекматияра у границ СССР воспринималось как присутствие Пакистана и его покровителей — Соединённых Штатов и Саудовской Аравии. В то же время Хекматияр являлся главным соперником Масуда не только на Севере, но и во всём Афганистане. До сих пор он не смог погасить свою ненависть к Масуду, поскольку именно Масуд навсегда похоронил его мечту о власти.
ГРУ, или “евразийский” военный истеблишмент Советского Союза, видел в Масуде родственную силу в борьбе с атлантистами и потенциального геополитического союзника. В действительности врагами Масуда были те же силы, которым Советский Союз противостоял по всему миру. Пакистан, Иран, арабские государства, Соединённые Штаты, Европа и даже Китай, который после Мао Цзэдуна в 1979 году оказался в руках атлантистов, — все они были мобилизованы на афганском поле боя против Советского Союза и поддерживаемого им коммунистического режима в Кабуле.
Никто из них не рассматривал Масуда как кандидата на руководство страной. Каждый поддерживал того или иного деятеля джихада — за исключением Масуда. Пакистан и ЦРУ делали ставку на Хекматияра. Арабы, особенно Саудовская Аравия, считали Масуда человеком, который «говорит на языке иранцев». Иран хотел видеть в Масуде и его силах своего рода «ХАМАС» или «Хезболлу». Европа и Китай также не отдавали предпочтения таджику: все они исходили из убеждения, что в Афганистане только пуштуны обладают «правом на престол».
Западные державы рассматривали Масуда как исламистского боевика, связанного с “Братьями-мусульманами”, и идейного противника советской «системы неверия» — именно такой образ моджахеды стремились подчёркивать перед своими покровителями-атлантистами. Однако у Масуда было собственное видение свободного и независимого Афганистана — страны, избавленной от иностранного диктата и являющейся неотъемлемой частью евразийской семьи. В те годы он вёл джихад против Советского Союза, однако его подлинными врагами были те самые «покровители джихада» — атлантисты, те силы, которые не принимали ни его самого, ни его проект будущего Афганистана.
История всё это подтвердила. Пакистан и Иран бросили вызов правительству Раббани — Масуда. Специальный представитель США Робин Рафел в Исталифском дворце потребовала от Масуда передать власть талибам. Арабские государства, прежде всего Саудовская Аравия и Объединённые Арабские Эмираты, также сделали ставку на талибов.
Советский Союз — оплот евразийства — также пал в руки атлантистов. Не ошибаются те, кто утверждает, что это падение началось с Афганистана и дискредитации Красной армии. Русские не поддержали не только правительство Наджибуллы, продемонстрировавшее свою эффективность в битве за Джелалабад, но и правительство Раббани — Масуда. Масуд остался один и уступил Кабул талибам — “армии Захир-шаха”.
Появление талибов в 1994 году резко изменило характер противостояния евразийцев (Масуд) и атлантистов (талибы) в Афганистане и регионе. Изменился и геополитический ландшафт. Китай, Россия и Иран рассматривали проект «Талибан» как опасную американскую авантюру, посредством которой Вашингтон — «знаменосец свободного и демократического мира» — выходил на арену с новой повесткой, опираясь на крайне реакционную и антимодернистскую силу. Талибы стали главным фактором создания 26 апреля 1996 года «Шанхайской пятёрки» — предшественницы Шанхайской организации сотрудничества.
Евразийцы пробудились, однако были очень слабы. Российские генералы — в стране, которая впервые в своей истории оказалась в руках крайне прозападного, или атлантистского, правительства, — тайно и ограниченно поддерживали Масуда; лишь настолько, чтобы он не потерпел поражения. Индия открыто находилась на стороне Масуда, однако её возможности были ограничены, а главной её заботой в действительности был Пакистан. Уже тогда Индия сменила свою «киблу» в сторону атлантистов, и сегодня эта истина стала очевидной. Индийская разведка на фронте Масуда работала в интересах США (9 сентября 2001 года фотографию тела Ахмад Шаха Масуда один индийский врач отправил ЦРУ).
Иран поддерживал хорошие отношения с талибами и лишь после убийства своих дипломатов в Мазари-Шарифе по-настоящему узнал «кабульских ахундов». Таджикистан открыто поддерживал Масуда, однако находился в тяжёлом экономическом положении и сам был охвачен гражданской войной. Другие соседние государства наблюдали за тем, в какую сторону склонится чаша весов.
Сопротивление Масуда было единственным щитом региона и соседних стран. Это сопротивление помогло региону прийти в себя и обрести стабильность после шока, вызванного распадом сверхдержавы — Советского Союза. 26 марта 2000 года в результате негласной договорённости между генералами (евразийцами) и олигархией (атлантистами) России к власти в стране пришёл офицер КГБ Владимир Путин. Гражданская война в Таджикистане также завершилась, в том числе благодаря сотрудничеству и усилиям Масуда.
В июле 2000 года в Душанбе, на полях пятого саммита «Шанхайской пятёрки», Масуд провёл конфиденциальные встречи с руководителями стран — членов организации — России, Китая, Казахстана и Кыргызстана — и с Узбекистаном, участвовавшим в саммите в качестве гостя. Это вызвало серьёзную обеспокоенность Запада, поскольку приём непокорного Масуда соперниками Запада означал поддержку его и срыв планов атлантистов в Афганистане — того, что впоследствии подтвердилось военным вторжением и 20-летним присутствием США и НАТО.
Эту обеспокоенность усиливало и изменение ситуации на поле боя в Афганистане в пользу Масуда. Талибы и их союзники из «террористического интернационала» во главе с «Аль-Каидой» — силы, служившей планам атлантистов, — уже не продвигались вперёд и оказались в тупике. Фронт сопротивления расширял своё влияние от Гиндукуша на всю страну. Сформировалось своего рода равновесие сил, при котором уже тогда стали проявляться признаки возможного падения талибов. Требовалась лишь одна искра, чтобы режим талибов рухнул. Этой искрой была поддержка региона в лице «Шанхайской пятёрки», которая на саммите в Душанбе превратилась в международную организацию, а год спустя, с присоединением Узбекистана, была переименована в Шанхайскую организацию сотрудничества.
Требовалась лишь одна искра, чтобы режим талибов рухнул. Этой искрой была поддержка региона в лице «Шанхайской пятёрки», которая на саммите в Душанбе превратилась в международную организацию, а год спустя, с присоединением Узбекистана, была переименована в Шанхайскую организацию сотрудничества.
Запад разочаровался в талибах («армия Захир-шаха» должна была передать управление Афганистаном американцам, но этого не сделала. Вспомним встречу Масуда и Рафел). Однако это вовсе не означало, что Запад был готов поддержать Масуда — он также не принял их предложение. Гэри Шроен, отвечавший за контакты США с Масудом, в последний раз встретился с ним в Париже и после встречи сказал брату Масуда: «Командир не изменился, но скоро грядут перемены».
Атлантисты (Соединённые Штаты и НАТО) пришли к выводу, что, если они сами не войдут в Афганистан, то проиграют решающую битву с силами-прокси, которые не смогли справиться даже с Масудом, а их планы по созданию марионеточного правительства, размещению военных баз и закреплению на границах Китая и России — в более широком смысле, по превращению Афганистана в «новый Израиль» между Центральной и Южной Азией — потерпят крах.
Однако их опасения были связаны не с талибами или террористическими группировками, которые не имели народной опоры и были отвергаемы и ненавидимы населением. Главной их проблемой был Масуд, заявлявший, что в случае вторжения любой иностранной державы в Афганистан он встанет на сторону талибов.
9 сентября 2001 года Ахмад Шах Масуд был убит в результате террористического акта — в том числе при содействии атлантистских элементов в его окружении, которые, в отличие от Масуда, вскоре протянули руку союза иностранной силе или, говоря проще, предали его идеалы.
Устранение Масуда демонстрирует слабость евразийцев и силу атлантистов. Если бы Советский Союз продолжал существовать или если бы Путин и сегодняшний Си Цзиньпин обладали тогда своими нынешними позициями и влиянием, они никогда не позволили бы устранить столь важную и ключевую фигуру на шахматной доске Афганистана и региона. Однако я полагаю, что они сознательно пошли на эту жертву, чтобы достичь того, чего достигли сегодня: атлантисты в Евразии не просто отступают — их подавляют.
Именно поэтому в 2001 году они позволили Соединённым Штатам и НАТО войти в Афганистан и сделали ставку на талибов — тех самых талибов, которые к тому времени были отброшены своими создателями в сторону как нечто ненужное и непригодное для использования.
Сегодня талибы внешне движутся по евразийскому линии Масуда — пути свободного и независимого Афганистана как части большой евразийской семьи, — однако при этом не забывают и о своих создателях. Такая позиция, возможно, будет стоить им головы, поскольку невозможно одновременно сидеть на двух стульях. Тем не менее у них ещё есть возможность сделать выбор по- Масудовски.
Большинство антиталибских фронтов также находятся на линии атлантистов — именно это отличает их сопротивление от сопротивления Масуда. Фронт национального сопротивления Ахмада Масуда находится на линии евразийства, и корни критики в его адрес следует искать именно в этой реальности.