Пять размышлений по случаю пятой годовщины возвращения «Талибана» к власти
Автор: Эндрю Корыбко, американский политолог, проживающий в Москве, специализирующийся на переходе мировой системы к многополярности
Состояние региональной стратегической обстановки характеризуется поразительной переменой: Россия стала главным военно-техническим покровителем «Талибана», тогда как Пакистан стал его главным противником.
Пять лет назад, 15 августа 2021 года, «Талибан» вернулся к власти, поэтому сейчас самое время оценить его положение внутри страны и за рубежом. На внутреннем фронте ничего драматического не произошло: «Талибан» по-прежнему прочно удерживает власть, продолжает отказываться от формирования этнополитически инклюзивного правительства, а права женщин остаются ограниченными.
В то же время сегодня «Талибан» действует в совершенно иной региональной стратегической среде. Её основные характеристики можно свести к следующим пяти наблюдениям:
- Россия теперь является главным военно-техническим партнёром «Талибана»
В прошлом году Россия стала первой и пока единственной страной в мире, официально признавшей возвращение «Талибана» к власти, что в конечном итоге привело к заключению этой весной военно-технического соглашения.
Официально соглашение касается лишь ремонта военной техники, однако многие ожидают, что со временем сотрудничество неизбежно расширится и будет включать поставки вооружений, совместную военную подготовку и другие, более масштабные формы сотрудничества. Некоторые даже подозревают, что подобное сотрудничество уже негласно осуществляется.
По сути, Россия заменила Пакистан в его традиционной роли главного партнёра «Талибана».
- Пакистан теперь является главным противником «Талибана»
Аналогичным образом, Пакистан теперь стал главным противником «Талибана» после того, как в начале этого года между двумя сторонами разгорелась необъявленная война, которая продолжается и по сей день, хотя и с гораздо меньшей интенсивностью. Причиной конфликта стала поддержка «Талибаном» террористических группировок, действующих против Пакистана.
Афганистан и Пакистан находятся в состоянии противостояния с момента обретения Пакистаном независимости, поскольку Кабул отказывается признавать линию Дюранда. Однако нынешний конфликт — первый случай, когда их противостояние непосредственно переросло в войну между двумя странами.
Если противостояние между «Талибаном» и Пакистаном станет новой нормой, это может иметь далеко идущие последствия для всего региона.
- Амбициозные планы России по развитию транспортной связанности заморожены на неопределённый срок
Развивая предыдущую мысль, следует отметить, что амбициозный российский план по созданию сухопутного транспортного коридора с Пакистаном через Афганистан был заморожен на неопределённый срок в результате конфликта между Кабулом и Исламабадом.
Это, в свою очередь, препятствует реализации более широкого стратегического плана России — использовать улучшение отношений с Пакистаном для посредничества в его отношениях с Индией.
Тем не менее нынешний конфликт также предоставляет России возможность попытаться выступить посредником между «Талибаном» и Пакистаном, хотя, надо признать, перспективы успеха такого посредничества невелики.
- «Трамп 2.0» хочет вернуть американские войска на авиабазу Баграм
Ещё до начала необъявленной афгано-пакистанской войны в начале этого года Дональд Трамп неоднократно заявлял в прошлом году о желании вернуть американские войска на авиабазу Баграм.
Поэтому нельзя исключать, что война, которую ведёт «главный союзник США вне НАТО» — Пакистан — против «Талибана», хотя бы частично направлена на то, чтобы вынудить движение согласиться на возвращение американских сил в Баграм.
В настоящее время основное внимание США в регионе сосредоточено на Третьей войне в Персидском заливе, которая началась примерно одновременно с афгано-пакистанским конфликтом. Однако после окончания этой войны Вашингтон вполне может вновь переключить своё внимание на Афганистан.
- Более тесная координация США и Пакистана против «Талибана» может стать неизбежной
Соответственно, вполне возможно, что США начнут тесно координировать свои действия с Пакистаном против «Талибана», хотя пока остаётся лишь предполагать, насколько далеко это сотрудничество может зайти на практике.
Если расположить возможные варианты по степени их серьёзности, речь может идти об усилении поддержки вооружённых группировок, включая ИГИЛ-Хорасан (ISIS-K), о трансграничных операциях с территории Пакистана — осуществляемых либо упомянутыми группировками, и/или пакистанской армией — по турецкой модели, использованной во время войны в Сирии, и/или об авиаударах США.
В любом случае «Талибану» следует готовиться к такому развитию событий.
Если рассматривать эти пять наблюдений вместе, то региональная стратегическая ситуация спустя пять лет после возвращения «Талибана» к власти характеризуется примечательным переворотом: Россия стала главным военно-техническим покровителем движения, а Пакистан — его главным противником. Это может иметь серьёзные последствия для всего региона.
Если Пакистан усилит войну против «Талибана», особенно если в неё будут вовлечены США, Россия, в свою очередь, может увеличить военно-техническую поддержку движения. В результате может возникнуть своего рода «перезапуск» афганской прокси-войны 1980-х годов, но уже в совершенно иной конфигурации.