Какую роль мы играем в этой геополитической шахматной партии: активного игрока или молчаливого наблюдателя?
Автор: Абдулнасер Нурзад, исследователь в области безопасности и геополитики, специально для “Сангар”
Оригинал статьи: ۱۵ آگوست ۲۰۲۱ و دو استراتژی ایالات متحده
15 августа 2021 года, день падения Исламской Республики Афганистан и захвата Кабула Талибаном, был не просто внутренне политическим событием. Этот день стал переломным моментом в геополитических раскладах и моментом, когда Афганистан превратился из страны под оккупацией в арену прямого столкновения мировых держав. В этом процессе Талибан выступал в роли альтернативной силы для продвижения этой оккупации, играя роль регионального рычага и местного инструмента.
В этом аналитическом контексте, вопреки распространённому мнению, выход США из Афганистана был не просто следствием поражения, а частью тщательно рассчитанной двойной стратегии Вашингтона: перебалансировка и дестабилизация. Эти две стратегии являются продуктом геополитической конкуренции XXI века между «Осью Востока» (включающей Китай, Россию и Иран) и США.
В последние десятилетия США пришли к выводу, что затраты на прямое военное присутствие в кризисных регионах, особенно на Ближнем Востоке и в Афганистане, превышают выгоды. Стратегия перебалансировки заключалась в сокращении дорогостоящего прямого присутствия, передаче ответственности за безопасность региональным партнёрам и местным силам, а высвободившиеся ресурсы перенаправлялись на другие ключевые направления, прежде всего для ограничения влияния Китая в Восточной Азии.
В этой рамке Афганистан стал стратегической лабораторией. Вашингтон понял, что даже без тысяч солдат на афганской земле можно влиять на ситуацию через разведку, дроны и сети влияния. Поэтому военный уход США выглядел как отступление, но на самом деле это был целенаправленный манёвр для перенаправления ресурсов в такие регионы, как Южно-Китайское море и Индийский океан.
Вторая стратегия США — дестабилизация — предполагала превращение Афганистана после ухода американцев в управляемый кризис. Цель заключалась не в том, чтобы оставить страну самой себе, а в том, чтобы сделать её ареной, истощающей ресурсы конкурентов. Учитывая геополитическое положение и хрупкость политической структуры Афганистана, Вашингтон создал условия для вовлечения страны в внутренние и региональные конфликты, вовлекая такие державы, как Иран, Россия и Китай, а Талибан продолжал оставаться деструктивным игроком. Такая ситуация могла оказывать давление на Талибан, создавать общие угрозы для соседей и предоставлять США предлог для ограниченного вмешательства.
Последствия ухода США быстро проявились в региональном балансе сил. Пакистан, сыгравший ключевую роль в победе Талибана, расширил своё влияние в Кабуле. Китай получил возможность укрепить маршруты инициативы «Один пояс, один путь» через Афганистан, а Россия усилила своё присутствие в Центральной Азии. Тем не менее, эти изменения не означали полного поражения США, поскольку Вашингтон рассчитал, что чем больше восточные державы инвестируют в Афганистан, тем глубже они вовлекутся в его сложные и хронические проблемы.
Сегодня Афганистан превратился в геополитическую мину. «Ось Востока» стремится дистанцироваться от гегемонии США через многосторонние системы, а Вашингтон использует кризис в Афганистане как инструмент для сдерживания этой оси. Но все расходы этой опасной игры несёт афганский народ: обычные граждане, женщины и девочки, лишённые образования, молодёжь и таланты, вынужденные эмигрировать, и годы, проведённые в застое и страхе.
Талибан прибегает к систематическому подавлению, полностью используя момент и нанося удары по всем слоям общества. За последние четыре года этот режим не достиг ничего, что приносило бы счастье народу. Его единственная гордость — «обеспечение безопасности», но, как гласит пословица: «Когда вор становится хозяином дома, нечего больше красть».
Сегодня нарушители безопасности превратились в силу, считающую, что установила порядок. В этой системе есть убийцы, грабители и самозваные законодатели, берущие взятки. Разведка, Министерство внутренних дел, Министерство обороны и все милиции Талибана вовлечены в системную коррупцию под предлогом своих законов.
В таких условиях, кроме Талибана, нет других сил, способных подрывать безопасность. Под видом «всеобщей безопасности» продолжается режим репрессий, и только Талибан способен на насилие, воровство и дестабилизацию.
Кажется, что за этой нестабильностью и системным подавлением стоят крупные державы, торгующиеся за свои интересы в Афганистане. Поэтому 15 августа 2021 года — это не просто дата в политическом календаре, а символ, показывающий, что смена власти не обязательно меняет правила игры. Игру планируют те, кто знает правила и владеет инструментами.
США с двумя стратегиями — перебалансировка и дестабилизация — покидали Афганистан не для того, чтобы потерять его, а чтобы превратить страну в арену истощения конкурентов. Для народа Афганистана это серьёзное предупреждение: без независимой национальной стратегии любые политические изменения в Кабуле будут лишь перестановкой фигур на чужой доске.
Сегодня главный вопрос: какую роль мы играем в этой геополитической шахматной партии — активного игрока или молчаливого наблюдателя? Будущее Афганистана не формируется за закрытыми дверями соглашений, не на иностранных военных базах и не в обещаниях держав Востока и Запада; оно зависит от нашей способности строить игру исходя из национальных интересов.
К сожалению, разобщающая политика Карзи, Гани и Талибана создала глубокие этнические расколы, уничтожив все возможности для национальной интеграции. Поэтому национальное единство кажется невозможным, если народ не проявит скоординированную и организованную реакцию на текущую ситуацию.
Мы должны понимать, что 15 августа, хотя и был днём падения республики, может стать началом национального и геополитического пробуждения — пробуждения, необходимого для выживания и достоинства этой земли в XXI веке. Возможно, это пробуждение запоздало, и возможно, что оно было частью плана великих держав по реализации политики «разделяй и властвуй» через Карзи, Гани и Талибан, чтобы народ стал пассивным наблюдателем. Такой процесс облегчает реализацию колониальных планов и позволяет им действовать без препятствий.