Что разлучило «отца и сына» — талибов и Пакистан?
Автор: Фазл Ахмад Манави, бывший министр юстиции Афганистана
1 — Огонь под пеплом: Пакистан требует от талибов обуздать ТТП; талибы не хотят и не могут ради безопасности Пакистана вступать в войну с движением, имеющим с ними общие корни.
2 — Талибы уже не столь послушны, как прежде: Пакистан хотел, чтобы талибы оставались под его влиянием; сегодняшние талибы хотят показать, что Кабул не принимает приказов от Исламабада. Пакистан вложил в это огромные ресурсы и не намерен отступать.
3 — Индия — вечный кошмар Пакистана: Для Исламабада сближение талибов с Дели — больше, чем дипломатические отношения; оно пересекает одну из самых чувствительных красных линий в сфере безопасности Пакистана.
4 — Линия Дюранда — незажившая рана: Пакистан считает её окончательно установленной границей; талибы не считают этот вопрос решённым. Разногласие сохраняется.
5 — «Лар и бар» — выражение, которого не терпит политика Исламабада: Всякий раз, когда на первый план выходят идентичность и солидарность пуштунов по обе стороны линии Дюранда, Пакистан начинает тревожиться за положение внутри собственных границ.
6 — Талибы превратились из «младшего союзника» и зависимой группировки в правящую силу: Отношения, которыми Пакистан прежде управлял и в рамках которых отдавал приказы, теперь изменились.
7 — Память об арестах и вмешательстве: Талибы не забыли прежние действия Пакистана: они помнят как его поддержку, так и сопровождавшие её давление, аресты, унижения, оскорбления и жестокое обращение. За короткое время примириться с этим талибам нелегко.
8 — Пуштуны Пакистана — внутренняя тревога Исламабада: Для Пакистана Афганистан под властью талибов, с абсолютным пуштунским большинством, — больше, чем вопрос общей границы; любые политические перемены в Кабуле могут заметно повлиять на пуштунское сообщество Пакистана. Это сигнал тревоги, который время от времени может прозвучать.
9 — Миф о безраздельном влиянии рухнул: Пакистан годами считал, что обладает особым влиянием на талибов; их поведение после 2021 года показало, что влияние и контроль — разные вещи. Пакистан заверял Запад, что будет управлять Афганистаном через талибов в соответствии с желаемыми Западом критериями; сегодня ситуация обернулась совершенно противоположным образом.
10 — Торговая монополия Пакистана разрушается: Афганистан нашёл альтернативные пути к Ирану, Центральной Азии, Китаю и другим рынкам; экономическая зависимость служит рычагом давления, и этот рычаг слабеет.
11 — Иран — соперник на «заднем дворе» Пакистана: Расширение отношений талибов с Ираном ещё сильнее ставит под вопрос экономическое и транзитное влияние Исламабада.
12 — Полезные ископаемые и экономика — новая конкуренция: Афганистан под властью талибов больше не находится исключительно в сфере влияния Пакистана; Китай, Иран, Индия, страны Центральной Азии и Персидского залива также вступили в борьбу за свою долю.
13 — Религиозное влияние тоже смещается: Прежде религиозные центры и медресе Пакистана во многом определяли религиозное образование и вынесение фетв в Афганистане; сегодня Кандагар хочет стать центром принятия религиозных решений.
14 — Страх, превосходящий угрозу ТТП: Если разногласия по вопросам безопасности перерастут в политическое соперничество, Пакистан обратится к противникам талибов и использует политический и общественный потенциал Афганистана для давления на них; тогда противостояние двух сторон выйдет за пределы их границ.
Горькая правда такова:
Конфликт Пакистана с талибами связан не только с ТТП; между ними также существуют разногласия по вопросам влияния, безопасности, линии Дюранда, Индии, экономики и будущего Афганистана.
Талибы тоже стоят перед выбором:
Либо продолжать отношения с Пакистаном на основе прежней зависимости, что стало для них трудным, а в некоторых случаях и невозможным, либо строить отношения на основе независимости и взаимных интересов, что Пакистан, несомненно, сочтёт неприемлемым.
Позже я подробнее рассмотрю и разъясню эти вопросы.