Недавние бои в провинции Бадахшан свидетельствуют о том, что постоянное давление со стороны сил сопротивления меняет характер военной кампании «Талибана».
Автор: Сара Адамс, бывший аналитик ЦРУ, Homeland Security Today (США)
ФОТО: Бывший заместитель министра обороны Афганистана доктор Ясин Зия приветствует бойцов спецназа Национальной армии Афганистана в Кабуле, 3 марта 2020 года. (Фото Резерва армии США: специалист Джеффри Дж. Харрис.)
Новые данные свидетельствуют о том, что движение всё активнее привлекает союзные джихадистские организации для усиления своих боевых операций. Это показывает, как многолетние связи с международно признанными террористическими группировками используются для поддержки военных действий «Талибана» в условиях растущего давления.
Поле боя меняется
Любая террористическая организация стремится убедить окружающих, что она побеждает. Она демонстрирует силу, заявляет о сохранении инициативы и утверждает, что полностью контролирует ситуацию. Такие заявления призваны формировать общественное восприятие, укреплять уверенность сторонников и влиять на тех, кто принимает решения. К ним стоит прислушиваться, однако они редко дают наиболее ясное представление о том, куда развивается конфликт.
При оценке террористических организаций наиболее надёжные выводы обычно делают не по их словам, а по их действиям. Оперативное поведение почти всегда говорит гораздо больше, чем публичные заявления. Где организация концентрирует свои силы, как реагирует на давление на поле боя, меняет ли методы вербовки и кого выбирает своими союзниками — всё это нередко раскрывает стратегические изменения задолго до того, как руководство признает их публично. Именно такие решения позволяют гораздо точнее понять реальные приоритеты организации, чем любые её официальные заявления.
С этой точки зрения недавние боевые действия на северо-востоке Афганистана заслуживают значительно большего внимания, чем получили до сих пор. После возвращения «Талибана» к власти в августе 2021 года значительная часть международного сообщества стала рассматривать Афганистан как конфликт, который уже завершён. Господствовало мнение, что талибы окончательно укрепили свою власть, тогда как вооружённое сопротивление сохранилось лишь в отдельных изолированных районах и больше не представляет серьёзного стратегического вызова для Исламского Эмирата. Однако последние события заставляют усомниться в правильности этой оценки.
История, разворачивающаяся сегодня в провинции Бадахшан, — это не просто очередное сражение в Афганистане. На протяжении всей современной истории страны районы неоднократно переходили из рук в руки, а тактические победы сами по себе редко определяли исход войны. Гораздо важнее другой вопрос: как именно на происходящее отреагировал «Талибан».
За последние несколько недель движение перебросило на север наиболее опытные подразделения, возобновило кампанию по вербовке в своих традиционных опорных районах на юге страны и предприняло ряд других шагов, свидетельствующих о том, что ситуация на поле боя стала значительно более напряжённой и оспариваемой, чем это представляют многие внешние наблюдатели.
Эти события помогают объяснить недавнее заявление генерала Мохаммада Ясина Зии, лидера Фронта свободы Афганистана. Описывая миссию своей организации, Зия заявил:
«Фронт свободы — это не только движение против "Талибана". Это народное движение, направленное на борьбу со всеми террористическими группировками. Наша цель — искоренить терроризм во всех его проявлениях и под любыми знамёнами».
На первый взгляд может показаться, что слова Зии выходят далеко за рамки событий, происходящих в Бадахшане. Однако последние события свидетельствуют об обратном. Они показывают, что характер конфликта всё в большей степени определяется уже не только самим «Талибаном», но и сетью союзных террористических организаций, ведущих боевые действия на его стороне.
Бадахшан изменил инициативу
Значение Бадахшана заключается не столько в территории, которая переходила из рук в руки, сколько в реакции самого «Талибана». За последние четыре десятилетия линии фронта в Афганистане неоднократно менялись, и тактические успехи сами по себе редко определяли ход войны. Организация, владеющая инициативой, диктует темп боевых действий. Организация, оказавшаяся под давлением, вынуждена перебрасывать силы, пересматривать приоритеты и искать дополнительные ресурсы. Последние действия «Талибана» свидетельствуют о том, что движение всё чаще оказывается именно в таком положении.
Текущий этап кампании начался 17 июля, когда антиталибская группа сопротивления «Сепахиён-и Михан» («Защитники Отечества»), состоящая главным образом из бывших военнослужащих Национальной армии Афганистана и бойцов сил специального назначения, временно установила контроль над районом Яфтал-Пайан. Хотя удержать район под своим контролем сопротивлению не удалось, эта операция продемонстрировала, что организованные силы сопротивления по-прежнему способны бросать вызов позициям «Талибана» и вынуждать его к военному ответу.
Менее чем через неделю, 23 июля, Фронт свободы Афганистана начал скоординированное наступление на позиции «Талибана» в районе Зебак. Четыре дня непрерывных боёв позволили силам сопротивления захватить несколько блокпостов, военных позиций и стратегически важных участков местности вокруг района, вынудив подразделения «Талибана» оставить ряд своих позиций по мере расширения зоны контроля сопротивления.
Боевые действия также выявили нарастающие внутренние проблемы внутри самого «Талибана». По данным нескольких источников, по мере усиления операций сопротивления моральный дух подразделений «Талибана», действующих на севере Афганистана, заметно снизился.
Одновременно стали более отчётливо проявляться внутренние разногласия между пуштунскими и непуштунскими фракциями движения. Эти противоречия уже выходят далеко за рамки вопросов управления боевыми действиями и распространяются на борьбу за влияние, доходы от наркоторговли и контроль над прибыльными золотодобывающими районами. Внутренние конфликты не являются чем-то необычным для повстанческих движений, однако они приобретают гораздо более серьёзное значение, когда возникают одновременно с устойчивым военным давлением извне.
Реакция «Талибана» свидетельствует о том, что его руководство быстро осознало серьёзность возникшего давления. Вместо того чтобы рассматривать боевые действия как локальный инцидент в сфере безопасности, движение перебросило на север Афганистана часть своих наиболее боеспособных и проверенных подразделений для усиления этого направления. Среди них были силы под командованием муллы Абдула Каюма Закира, а также подразделения группы «Хебати», которой командует Мауляви Хамидулла Мусафир.
Само по себе усиление угрожаемого участка фронта не является чем-то необычным. Гораздо более показательно другое: переброска войск сопровождалась возобновлением кампании по вербовке в традиционных южных опорных районах «Талибана» — тех самых регионах, которые на протяжении многих лет обеспечивали движение новыми поколениями боевиков во время повстанческой войны.
Согласно имеющимся данным, эти усилия не позволили привлечь то количество молодых новобранцев, на которое рассчитывало руководство «Талибана». Это отражает растущее нежелание многих молодых афганцев в историческом центре влияния движения вступать в его ряды. Столкнувшись с нарастающим дефицитом личного состава, «Талибан» вместо этого обратился к своим давним союзным джихадистским организациям, действующим на территории Афганистана. Именно это решение может оказаться наиболее значимым итогом всей нынешней кампании.
От убежища к линии фронта
На протяжении многих лет значительная часть международной дискуссии вокруг Афганистана была сосредоточена на вопросе о том, позволит ли «Талибан» вновь использовать территорию страны в качестве базы для деятельности террористических организаций. Сегодня уже не должно оставаться сомнений в том, что эти организации продолжают своё присутствие в Афганистане. Они прочно закрепились по всей стране и не демонстрируют никаких признаков намерения покинуть её.
Однако главный вопрос теперь заключается уже не в том, присутствуют ли эти организации в Афганистане, а в том, какую роль они начинают играть.
На протяжении большей части своей повстанческой кампании «Талибан» мог рассчитывать на постоянный приток молодых новобранцев из своих традиционных южных опорных районов. Однако последние события в Бадахшане свидетельствуют о том, что этот кадровый ресурс, возможно, уже не способен обеспечивать движение необходимым количеством бойцов. После того как очередная кампания по вербовке не принесла ожидаемого числа молодых рекрутов, руководство «Талибана» было вынуждено искать дополнительные боевые ресурсы за пределами собственных рядов. Именно этот поворот помогает понять, что произошло дальше.
После недавних наступательных операций сил сопротивления в провинции Бадахшан высокопоставленные представители «Талибана» и сети Хаккани, включая Абдула Азиза Хаккани, провели в провинции Нуристан встречу с представителями «Аль-Каиды», Исламского движения Узбекистана (ИДУ) и «Джамаат Ансаруллах». Согласно имеющимся данным, основной темой этих переговоров стала мобилизация дополнительных боевиков для поддержки военных операций против афганского сопротивления на северо-востоке страны.
Эти встречи свидетельствуют не столько о возникновении новых союзов, сколько о том, каким образом используются уже давно существующие связи. Связи «Талибана» с «Аль-Каидой» и другими иностранными террористическими организациями давно хорошо известны. Меняется, по всей видимости, другое — масштабы использования этих сетей для усиления военных операций «Талибана» в условиях возрастающего давления на поле боя. Вместо того чтобы просто пользоваться предоставленным талибами убежищем, эти организации всё активнее направляют своих боевиков и предоставляют собственные возможности для поддержки одной и той же военной кампании.
Если рассматривать происходящее в контексте всей военной кампании, встречи в Нуристане выглядят уже не как отдельный эпизод, а как часть более широкой оперативной последовательности. По мере усиления давления со стороны сопротивления в Бадахшане «Талибан» перебросил на север элитные подразделения из южных районов Афганистана, расширил кампанию по вербовке в своих традиционных опорных регионах и, когда этих мер оказалось недостаточно для восполнения нехватки личного состава, обратился за поддержкой к своим давним союзным джихадистским организациям. Каждое из этих решений было направлено на решение одной и той же оперативной задачи — обеспечить достаточную боевую мощь для стабилизации ухудшающейся ситуации на поле боя.
Именно в этом контексте следует понимать заявление генерала Мохаммада Ясина Зии о том, что Фронт свободы Афганистана ведёт борьбу «со всеми террористическими группировками». Его слова — это не просто политическая риторика. Они отражают реальность поля боя, где грань между самим «Талибаном» и рядом международно признанных террористических организаций становится всё менее различимой, поскольку все они действуют ради достижения одной общей непосредственной военной цели — сохранения контроля «Талибана» над северо-востоком Афганистана.
За пределами Бадахшана
На протяжении большей части последних четырёх лет международная дискуссия вокруг Афганистана была сосредоточена на вопросах государственного управления, гуманитарной ситуации и на том, сможет ли «Талибан» не допустить, чтобы террористические организации вновь использовали территорию страны как безопасное убежище. Эти вопросы по-прежнему остаются важными. Однако события, разворачивающиеся в Бадахшане, свидетельствуют о том, что сама дискуссия нуждается в переосмыслении. Представленные данные показывают: в отдельных районах Афганистана террористические организации уже не просто находят убежище. Они всё активнее совместно планируют операции, координируют свои действия и ведут боевые действия ради достижения общей военной цели.
События в Бадахшане позволяют предположить, что «Талибан» отвечает на устойчивое давление со стороны сил сопротивления, расширяя сеть организаций, поддерживающих его военную кампанию. Если эта тенденция сохранится, Афганистан перестанет восприниматься лишь как территория, где террористические организации мирно сосуществуют под защитой «Талибана». Всё больше он будет превращаться в поле боя, на котором несколько джихадистских организаций координируют свои действия ради общей цели — сохранения Исламского Эмирата.
Это различие имеет принципиальное значение, поскольку террористические угрозы редко развиваются благодаря деятельности отдельных организаций, действующих самостоятельно. Они становятся гораздо опаснее благодаря сетям сотрудничества, которые обеспечивают обмен личным составом, подготовкой, логистикой, боевым опытом и доступом к безопасным убежищам. Подобные связи повышают устойчивость таких организаций, ускоряют их способность адаптироваться и позволяют использовать возможности, которые по отдельности они создать не смогли бы.
В конечном счёте Бадахшан, возможно, войдёт в историю не потому, что стал крупнейшим сражением после возвращения «Талибана» к власти, а потому, что наглядно показал, как движение реагирует на длительное давление на поле боя, когда собственных человеческих ресурсов начинает не хватать. Вместо того чтобы полагаться исключительно на собственные подразделения, «Талибан», судя по всему, всё охотнее привлекает к своей военной кампании более широкую коалицию союзных джихадистских организаций. Это уже не просто тактическая корректировка боевых действий. Это свидетельство глубины оперативных связей, существовавших на протяжении многих лет, но теперь всё более непосредственно используемых для поддержки военных операций «Талибана».
На протяжении многих лет «Талибан» утверждал, что не позволит превратить Афганистан в плацдарм международного терроризма. Однако его последние действия говорят об обратном. Они свидетельствуют о том, что движение не намерено отказываться от своей роли государства — спонсора терроризма.
В конечном счёте наиболее важные выводы редко можно сделать на основании официальных заявлений. Гораздо большее значение имеют решения, которые организации принимают, когда оказываются под давлением: где они концентрируют свои силы, каким образом решают оперативные проблемы и кого выбирают своими союзниками на поле боя.
События, разворачивающиеся сегодня в Бадахшане, дают редкую возможность увидеть эти решения в действии. Что ещё важнее, они вновь подтверждают, что реальные действия на поле боя остаются значительно более надёжным источником понимания происходящего, чем любые публичные заявления.
Именно поэтому происходящие сегодня события заслуживают гораздо большего внимания, чем официальная риторика «Талибана».