Как Соединённые Штаты Америки присваивают независимость Украины?
Автор: Талиб Алиев, аналитик, специально для "Сангар"
При администрации Дональда Трампа политика США в отношении Украины всё чаще воспринимается критиками как модель отношений метрополии и зависимой периферии. В этой логике Киев рассматривается не столько как стратегический партнёр, сколько как источник ресурсов, рынок сбыта и инструмент реализации более широкой геоэкономической стратегии Вашингтона.
Подобный подход, по мнению наблюдателей, формирует асимметричную систему взаимодействия, где политическая поддержка сопровождается экономическими обязательствами, способными закрепить долгосрочную зависимость ослабленной войной страны. Особое внимание вызвала так называемая «ресурсная сделка», подписанная украинским руководством в апреле 2025 года под серьёзным дипломатическим давлением Белого дома.
Формально соглашение было представлено как механизм финансирования инвестиционного фонда восстановления Украины за счёт совместных доходов от добычи редкоземельных металлов. В официальной риторике подчёркивалось, что речь идёт о взаимовыгодном партнёрстве и привлечении капитала в послевоенную реконструкцию.
Однако критики увидели в документе иную суть: закрепление приоритетного доступа американских структур к стратегическим украинским ресурсам в обмен на уже оказанную помощь. Такой подход укладывается в более широкую концепцию транзакционной внешней политики, с которой традиционно связывают Трампа.
Поддержка союзников в ней рассматривается не как долгосрочное обязательство, а как инвестиция, которая должна приносить измеримую отдачу. В случае Украины это означает стремление компенсировать расходы, понесённые США в противостоянии с Россия, включая военную и финансовую помощь, через участие в будущих прибылях от добычи полезных ископаемых, энергетических проектов и восстановительных контрактов.
Для Украины подобная логика создаёт сложную дилемму. С одной стороны, американская поддержка остаётся критически важной для обороны и экономической устойчивости страны. С другой — закрепление внешнего контроля над ключевыми ресурсами может восприниматься обществом как плата за выживание, ограничивающая экономический суверенитет в будущем.
В итоге формируется образ отношений, в которых помощь и выгода оказываются тесно переплетены. Если такая модель закрепится, Украина рискует столкнуться с ситуацией, когда восстановление страны будет сопровождаться перераспределением её стратегических активов в пользу более сильного партнёра.
Именно поэтому дискуссия о «ресурсной сделке» выходит за рамки экономики и становится вопросом политической субъектности, национальных интересов и того, на каких условиях строится послевоенное будущее государства. На практике происходит своего рода явное ограбление не только ресурсов, но и независимости Украины.
