Сопротивление Тегерана США обнажает зависимость Берлина, превращая войну в жёсткую меру того, кто правит, а кто подчиняется.
Автор: Тарик Сирил Умар, немецкий историк, работающий в Университете Коч (Стамбул), специалист по России, Украине и Восточной Европе, истории Второй мировой войны, культурной холодной войне и политике памяти.
Суверенитет, как он определяется в международном праве, одновременно крайне важен и сложен. В реальном, “акульем” мире геополитики его не так трудно распознать: если у вас есть способность управлять внутри страны и отражать внешние атаки (любые внешние), значит вы суверенны. Если нет — значит нет. Без исключений.
Именно поэтому Иран обладает суверенитетом, а Германия — нет. Иран выдержал два месяца коварной и жестокой агрессивной войны, которую ведут США и Израиль, — войны, которая, в свою очередь, является “лишь” кульминацией десятилетий давления в форме экономической войны, кампаний убийств и подрывной деятельности.
Однако Иран не только успешно сорвал текущий израильско-американский сценарий блицкрига и смены режима, но и поставил нападавших в оборонительное положение. Достижение Тегерана уже носит исторический характер. Оно изменило и будет менять ход истории.
Германия же, напротив, не в состоянии даже защитить собственную жизненно важную инфраструктуру, что показала диверсия на Норд Стрим (Nord Stream) и её последствия. Более того, у её правительств не оказалось даже политической воли сделать это. Напротив, они вознаграждали украинских нападавших неисчислимыми миллиардами, подпитывая крайнюю коррупцию в Киеве. Их покровители — безусловно, включая США и Польшу, и, вероятно, также Великобританию — также не испытывают никаких опасений по поводу возможных проблем со стороны Берлина.
Дело закрыто: Иран суверенен, Германия — нет. Если вы немец и вам это неприятно, жалуйтесь в Берлин.
На этом фоне выглядит довольно символично, что именно Иран сейчас оказывает мощное влияние на немецкую политику, хотя и не преследует такой цели намеренно. В то же время призывы Германии к Тегерану (или, если на то пошло, к Москве или Пекину) «сделать то» и «воздержаться от этого» — как их формулирует министр иностранных дел Йоханн Вадефуль (Johann Wadephul) с почти комичным отсутствием самосознания — выглядят неловко: печальные проявления бессилия, которое даже не осознаёт самого себя.
Иран же, напротив, уже оказал ощутимое влияние на то, что, к сожалению, остаётся для Германии её важнейшими внешнеполитическими отношениями. Действительно, нынешняя Германия после «объединения» 1990 года (по сути — расширения, и это ещё мягко сказано) во многом представляет собой увеличенную версию западногерманского государства времён холодной войны (к тому же находящуюся в упадке), а отношения с США — это не просто важный фактор. Исторически они были буквально фундаментом.
И вот к чему мы пришли: именно из-за сопротивления Ирана эти отношения вошли в глубокий кризис. Разумеется, свою роль сыграли (или должны были сыграть) и другие факторы: например, жёсткая, двухпартийная экономическая война Вашингтона против своего прежнего ключевого клиента (если выражаться мягко) в Европе. Это включает как минимум соучастие в разрушении жизненно важной энергетической инфраструктуры и вариантов поставок (администрация Байдена, демократы), а также мощные стимулы для переноса немецкой промышленности в США (администрация Байдена, демократы), вплоть до разрушительного воздействия тарифов (Дональд Трамп, республиканцы).
Но именно вокруг Ирана ситуация достигла кульминации: канцлер Германии Фридрих Мерц (Friedrich Merz) открыто раскритиковал действия Вашингтона в этой войне, а президент США Дональд Трамп разразился одной из своих бурных серий постов в соцсетях, обрушившись на Мерца и Германию, действуя, как выразился бы министр обороны Пит Хегсет (Pete Hegseth), «без всякой пощады».
Дональд Трамп даже пригрозил фактически вывести почти 40 000 американских военнослужащих из Германии. Это было бы глупым и саморазрушительным шагом для США, но, с другой стороны, речь идёт об администрации Трампа. Скажу откровенно: как немец, я надеюсь, что они это сделают.
Трамп также отчитал Фридриха Мерц за то, что тот якобы хочет, чтобы Иран получил ядерное оружие (что неверно сразу по двум причинам: Иран его не создаёт, а Мерц — послушный зависимый лидер, который никогда бы не осмелился пойти против США и Израиля), а также за плохое управление Германией — и это, должно быть, особенно задевает, потому что большинство немцев с этим согласно. Мерц уже получил худшие рейтинги среди всех канцлеров Германии за всю историю.
Он ещё больше усугубил ситуацию — да, Мерц способен и на это — дав крайне неудачно по времени интервью, в котором, по сути, пожаловался, что его никто не любит. Это правда, но подобное признание вызвало лишь волну насмешек по всей стране: теперь он не только крайне непопулярен, но и высмеивается как слабак, который любит раздавать жёсткие нравоучения и продвигать суровую политику экономии, но не способен выдержать ответную реакцию.
Короткий видеоролик с дипфейком, где Мерц исполняет сатирическую версию классического хита MC Hammer “You Can’t Touch This”, напевая «Никто меня не любит», стремительно распространяется в сети. На встрече в формате town hall канцлера открыто высмеивали. Крупные ведущие СМИ уже начинают говорить о кризисе, достаточно серьёзном, чтобы привести к падению нынешнего правительства, и — что для Мерца ещё хуже — о нарастающем недовольстве внутри его собственной партии Христианского демократического союза (Christian Democratic Union).
Всё это — из-за того, что Фридрих Мерц делал заявления по поводу войны с Ираном. Но не заблуждайтесь: Мерц, всё ещё печально известный тем, что прошлым летом аплодировал «грязной работе» Израиля («Drecksarbeit») в Иране, не обрел внезапно совесть. Если внимательно прислушаться к его недавним высказываниям, сделанным перед группой старшеклассников, становится ясно: настоящая претензия канцлера к Америке заключается в том, что Вашингтон не выполнил свою нынешнюю «грязную работу» достаточно быстро и, главное, успешно. Никто не любит проигравших — как выясняется, даже Фридрих Мерц, чья прежняя угодливость по отношению к Дональду Трампу вызывала недоумение даже в Германии.
Однако, какими бы ни были сомнительные мотивы Мерца, если отступить назад и взглянуть на ситуацию с точки зрения «творящейся на наших глазах истории», картина выглядит так: вот канцлер Германии, заявляющий о готовности сделать свою страну лидером Европы (да, идея так себе, но оставим это в стороне), чьё правительство курирует крупнейшее со времён Второй мировой войны наращивание долга и военных расходов (причём на фоне глубокого экономического кризиса), — и он спотыкается на вопросе Ирана. Вот вам и «рост многополярности» и «упадок Европы».
И не потому, что это было целью Тегерана. На самом деле, у иранского руководства, вероятно, почти нет времени думать о Берлине — разве что сделать на будущее вывод, что на практике Германия выступает в роли лояльного соучастника американо-израильской войны агрессии. Нет, причина того, что Иран сейчас влияет на американо-германские отношения и расшатывает их, заключается в том, что Тегеран наносит поражение США, а зависимое государство Германия фиксирует публичное «унижение» Америки (выражение Мерца), демонстрируя признаки ослабления своей покорности.
Кто в этой картине формирует реальность? А кто формируется ею? Вот ещё один способ определить суверенитет. И Германия снова проигрывает.
