И как они впервые получили кресла в правительстве Афганистана
Автор: Рахматулло Ориёнпур, информационно-аналитический портал «Ривоят»
В новейшей истории Афганистана формирование политической идентичности этнических групп было в меньшей степени результатом естественных процессов нациостроительства и в большей — следствием целенаправленных решений и политики правителей, политических лидеров, а также вмешательства внешних государств, имевших собственные интересы в делах этой страны. В этом контексте хазарейская община рассматривается как одна из тех этнических групп, которые впервые во второй половине XX века официально вошли в структуру политической власти Афганистана. Этот процесс стал возможен прежде всего благодаря политике правительства Бабрака Кармаля, а затем — администрации профессора Бурхануддина Раббани.
Впервые в истории Афганистана Бабрак Кармаль — президент страны таджикского происхождения — вывел хазарейцев из состояния политической маргинализации и признал за ними статус «политических граждан». Назначение Султан-Али Кишманда на пост премьер-министра Афганистана стало переломным моментом в политической истории хазарейцев. Кроме того, сотни представителей этого народа были назначены на должности среднего и промежуточного уровня в государственном аппарате. Подобные изменения не имели прецедентов в политической системе Афганистана того времени.
После Бабрака Кармаля профессор Бурхануддин Раббани — ещё один президент Афганистана таджикского происхождения — стал вторым лидером, сыгравшим решающую роль в укреплении политических позиций хазарейцев и шиитской общины. В период его правления девять министерств были переданы хазарейцам и шиитам: пять — Партии исламского единства под руководством Абдул-Али Мазари и четыре — Партии исламского движения во главе с шейхом Асифом Мохсени.
По словам генерала Мохаммад-Али Мокаддаси, одного из бывших командиров Партии исламского единства:
«Помимо пяти министерств, правительство профессора Раббани также предусмотрело для Партии исламского единства другие ключевые посты, включая должность вице-президента, посты заместителей министров обороны и внутренних дел, заместителя главы Национального управления безопасности, ректора Кабульского университета и председателя Центрального банка».
Такой уровень политического участия хазарейцев был беспрецедентным в истории Афганистана.
Помимо этих двух президентов, три видные фигуры из среды самих хазарейцев сыграли ключевую роль в повышении политического и социального статуса этого народа. Одним из них был Султан-Али Кишманд. Будучи хазарейским политиком, он не скрывал этнический подход к политике и открыто действовал в защиту интересов хазарейцев. Мохаммад Мохакек в своих недавно опубликованных мемуарах также упоминает Кишманда и высоко оценивает его усилия по укреплению политических и военных позиций хазарейцев, несмотря на то, что в тот период они находились по разные стороны конфликта и воевали друг против друга. Фактически Кишманд первым сформировал для этого сообщества политическую и социальную идентичность и представил хазарейцев как легитимную силу в уравнениях власти.
Двумя другими лидерами хазарейцев являются профессор Мохаммад Мохакек и профессор Карим Халили. Если Кишманд заложил основы политической идентичности хазарейцев в структуре государства, то Мохакек и Халили сумели сохранить и закрепить эту идентичность на протяжении четырёх бурных десятилетий войн и политической борьбы.
После того как Абдул-Али Мазари был передан талибам и впоследствии убит ими, Мохаммад Мохакек и Карим Халили остались на поле борьбы и продолжили свою политическую и военную деятельность в рамках правительства профессора Раббани и под командованием тогдашнего министра обороны Ахмад-Шаха Масуда. Эта стойкость сыграла решающую роль в сохранении политического присутствия хазарейцев в структурах сопротивления и государства.
В течение двадцати лет республиканского периода политическая и общественная деятельность Мохакека и Халили была более масштабной и результативной, чем у любого предыдущего хазарейского лидера. В этот период хазарейцы получили доступ к высоким государственным должностям, десятки тысяч их молодых людей получили высшее образование внутри страны и за её пределами, а из их среды сформировалось новое поколение образованных и интеллектуально активных деятелей.
Однако парадокс современной истории заключается в том, что часть этого образованного поколения вместо объективного анализа прошлого и признания роли исторических лидеров таджиков и хазарейцев прибегает к эмоциональной, необоснованной и порой раскольнической критике. Подобная критика чаще отражает современные политические обиды и имеет мало общего с точным пониманием сложных условий прошлого.
Критика политических лидеров является законной и необходимой, однако она приобретает ценность лишь тогда, когда основывается на исторических фактах, взвешенной оценке и понимании контекста эпохи. Игнорирование роли Бабрака Кармаля, профессора Бурхануддина Раббани, Султан-Али Кишманда, профессора Мохаммада Мохакека и профессора Карима Халили в формировании политической идентичности хазарейцев является искажением истории.
