Почему Америке не хватает сил для нападения на Иран?
Автор: Джон Дж. Миршаймер, американский политолог и профессор Чикагского университета, главный теоретик наступательного реализма в науке о международных отношениях.
Администрация Трампа и её сторонники, включая редакционную коллегию The Wall Street Journal, в последнее время изо всех сил стараются подать новости о войне с Ираном так, будто США побеждают, а Тегерану лучше подчиниться требованиям Вашингтона, пока его не разгромили или даже не «уничтожили». Более того, Трамп готовит вариант нанесения мощного военного удара по Ирану после промежуточных выборов, если к тому времени Тегеран не капитулирует.
По сути, Трамп и его сторонники ведут против Ирана «кампанию максимального давления» в ведущих СМИ.
Эта кампания обречена на провал. Скорее, она свидетельствует об отчаянии администрации Трампа. Президент начал войну, которую Соединённые Штаты были обречены проиграть, и теперь мало что может сделать, чтобы изменить этот основополагающий факт.
Пропагандистская кампания Трампа имеет два направления: экономическое и военное.
Во-первых, администрация утверждает, что американская морская блокада в сочетании с операцией «Экономический изгой» — стратегией, о которой министр финансов Скотт Бессент объявил 24 августа 2026 года, — душит экономику Ирана. Одновременно она заявляет, что нефть вновь поступает из Персидского залива в объёмах, лишь ненамного уступающих показателям на 27 февраля 2026 года. Вывод очевиден: экономическое давление на Иран вскоре вынудит его капитулировать, тогда как экономика США — и мировое сообщество в целом — уже уверенно движется к восстановлению.
Во-вторых, США сейчас наращивают военные силы для нанесения масштабного удара после промежуточных выборов, когда Трамп будет свободен от электоральных ограничений. Нарастающая угроза разрушительной американской атаки в сочетании с экономическими лишениями должна заставить Тегеран сдаться сейчас, пока его положение не стало ещё хуже.
У этой стратегии есть серьёзные изъяны. Она звучит убедительно, когда ведущие СМИ послушно её транслируют, но рассыпается, стоит внимательнее посмотреть на то, что происходит в действительности.
Рассмотрим военную составляющую. Заголовки сообщают, что США направляют в регион Персидского залива ещё 10 000 военнослужащих и третий авианосец — USS Theodore Roosevelt, — создавая впечатление, будто Ирану вскоре будут противостоять три американских авианосца. Кроме того, отправку дополнительных войск — в дополнение к примерно 50 000 американских военнослужащих, уже находящихся в регионе, — преподносят как свидетельство того, что Трамп всерьёз рассматривает возможность наземной операции.
Однако реальная ситуация с авианосцами существенно отличается от того, что можно предположить по заголовкам. По имеющимся сообщениям, Theodore Roosevelt направляют на замену USS George Washington, а предполагаемый третий авианосец, USS George H.W. Bush, уже покинул Ближний Восток и сейчас находится в Таиланде. Таким образом, в настоящее время в регионе находится лишь один авианосец. Более того, впервые за время этой войны у США на Ближнем Востоке остался только один авианосец, и трудно представить, что после промежуточных выборов их будет больше двух — если их вообще будет столько.
Более серьёзная проблема заключается в том, что война с Ираном создаёт огромную нагрузку на ВМС США. Их высшее командование предупреждает: поддерживать нынешнюю интенсивность операций бесконечно невозможно. Авианосцы и другие боевые корабли сменяют друг друга в чрезвычайно длительных походах, что приводит к серьёзным проблемам с техническим обслуживанием и боеготовностью, которые рано или поздно придётся решать. Ситуацию усугубляет то, что американские корабли лишились доступа к расположенным поблизости объектам снабжения и всё больше зависят от цепочки поставок, протянувшейся до Диего-Гарсии — примерно в 2 500 милях от Персидского залива.
Но даже если для удара по Ирану будут доступны три авианосца, чего они смогут добиться в ходе новой воздушной кампании, чего США и Израиль не смогли добиться совместно за провалившуюся 40-дневную кампанию бомбардировок с 28 февраля по 8 апреля 2026 года? Кто-то может возразить, что США наконец смогут уничтожить нефтяную инфраструктуру Ирана. Однако проблема в том, что Иран сохраняет способность нанести ответный удар и может в отместку разорить нефтяную инфраструктуру стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива. Страшно даже представить, какими будут последствия для мировой экономики.
Вдобавок ко всему США испытывают серьёзную нехватку передовых вооружений. Это одна из главных причин, по которым они прекратили 40-дневную кампанию бомбардировок и в последние недели избегали взаимного обмена бомбовыми ударами с Ираном. Казалось бы, нехватка критически важных боеприпасов — как для ударов по Ирану, так и для защиты от иранских ответных ударов — должна ограничить масштаб и интенсивность любой новой кампании стратегических бомбардировок, тем самым снижая её шансы на успех.
Что касается сухопутных сил, простой подсчёт численности американских военнослужащих на Ближнем Востоке вводит в заблуждение при оценке возможности наземной операции. В наземной войне прежде всего важно, сколько военнослужащих входит в состав соединений и подразделений, непосредственно предназначенных для ведения боевых действий на земле. По моей оценке, из примерно 50 000 американских военнослужащих, уже размещённых в регионе, к таким формированиям относятся около 5 000: примерно 2 200 морских пехотинцев и моряков в составе 11-го экспедиционного подразделения морской пехоты (MEU), 2 000 военнослужащих 82-й воздушно-десантной дивизии и, возможно, ещё 800 военнослужащих сухопутных войск в Кувейте, связанных с оперативной группой «Спартан». Из примерно 10 000 дополнительных военнослужащих, которых сейчас направляют в регион, ещё 2 200 входят в состав 13-го экспедиционного подразделения морской пехоты. Большинство остальных — моряки авианосца Theodore Roosevelt и сопровождающих его боевых кораблей.
Таким образом, исходя из нынешних планов развёртывания, я оцениваю, что к концу ноября у Соединённых Штатов в регионе Персидского залива будет чуть менее 7 500 военнослужащих в составе формирований для наземных боевых действий: примерно 4 400 в двух экспедиционных подразделениях морской пехоты и 2 800 военнослужащих сухопутных войск.
Столь малочисленная сухопутная группировка никак не может обеспечить перспективный вариант действий против страны с населением и географией Ирана. Даже утроение её численности примерно до 23 000 человек — что крайне маловероятно — принципиально не изменит ситуацию. Отставной генерал сухопутных войск Барри Маккаффри оценивает, что для установления контроля над Ормузским проливом потребуются примерно 150 000 военнослужащих и от трёх до шести месяцев боевых действий. Для сравнения: Россия вторглась в Украину в феврале 2022 года, располагая примерно 190 000 военнослужащих, и этих сил оказалось недостаточно для удержания значительной части первоначально захваченных территорий. Население Ирана более чем вдвое превышает население Украины на момент начала российского вторжения, а его география создаёт для вторгающейся армии гораздо более серьёзные препятствия.
Проще говоря, Соединённые Штаты не собрали ничего даже отдалённо похожего на сухопутную группировку, необходимую для полномасштабного вторжения в Иран. Более того, с точки зрения Тегерана, решение американцев начать такое наступление силами, хотя бы приблизительно сопоставимыми с имеющимися сейчас, предоставило бы Ирану возможность сражаться с Соединёнными Штатами в исключительно благоприятных условиях.
Рискуя повториться, следует отметить ещё два момента. Во-первых, учитывая непопулярность войны с Ираном среди американцев, возвращение большого числа американских солдат домой в мешках для тел почти наверняка вызвало бы бурю возмущения. Во-вторых, как морские пехотинцы, находящиеся на борту универсальных десантных кораблей, смогут высадиться на иранской территории, если угроза со стороны иранских ракет и беспилотников вынуждает ВМС США держать эти крупные и уязвимые корабли далеко от побережья Ирана?
Перейдём к экономической составляющей. Нет сомнений, что США наносят огромный ущерб иранской экономике и причиняют иранскому народу тяжелейшие страдания. Но так было уже давно. Главный вопрос заключается в том, способны ли эти меры принудить Иран к капитуляции и выполнению американских требований.
Нет никаких свидетельств того, что Иран уступает американскому давлению, и есть три причины сомневаться, что он уступит. Во-первых, в истории чрезвычайно трудно найти случай, когда одна лишь экономическая блокада заставила государство, против которого она была направлена, капитулировать. Во-вторых, Иран считает США и Израиль угрозами самому своему существованию — что едва ли удивительно, учитывая высказывания Трампа об Иране, носящие геноцидальный характер. А государства, убеждённые, что на кону стоит их выживание, исключительно трудно принудить к уступкам. В-третьих, если экономические страдания станут слишком тяжёлыми, Иран располагает мощным средством эскалации: он может атаковать нефтегазовую инфраструктуру государств Персидского залива и Израиля, а также их крайне уязвимые опреснительные установки.
Таким образом, трудно представить, что одно лишь экономическое давление заставит Иран принять условия Трампа. Вероятно, это одна из причин, по которым Соединённые Штаты вновь заговорили о применении военной силы. Но, как я утверждал выше, этот вариант даёт мало оснований рассчитывать на благоприятный исход.
Наконец, нет сомнений, что сегодня из Персидского залива поступает больше нефти, чем в начале сентября. Однако и Иран, и хуситы активно пытаются обратить эту тенденцию вспять. Иран ежедневно атакует танкеры, идущие под американским сопровождением, а хуситы наносят удары по жизненно важной нефтяной инфраструктуре внутри Саудовской Аравии. Более того, несмотря на увеличение поставок нефти из Персидского залива, цены на бензин остаются очень высокими, а целый ряд других экономических проблем не показывает никаких признаков скорого ослабления. Среди них — высокие цены на дизельное топливо, сохраняющаяся инфляция, повышенные ипотечные ставки и опасно высокая доходность облигаций в значительной части западных стран.
Всё это означает, что у администрации Трампа есть веские экономические причины как можно скорее прекратить эту войну. И было бы совсем неудивительно, если бы за закрытыми дверями у Трампа и его советников нарастало чувство отчаяния.
Это, разумеется, помогает объяснить, почему администрация Трампа и её союзники ведут медийную кампанию, призванную убедить Иран, что его дни сочтены и что ему лучше уступить американским требованиям, пока не стало слишком поздно. Однако факты говорят о другом. Поэтому успех этой стратегии зависит от того, сумеет ли Трамп одурачить иранцев, заставив их поверить, что на них надвигается Годзилла. Оснований полагать, что Тегеран удастся провести, очень мало.
