Как можно распознать сторонников пуштунизма?
Автор: доктор Фарид Юнус, почётный профессор антропологии Ближнего Востока и исследований ислама и философии, председатель Афганского центра мысли, член Консультативного совета «Сангар».
После прихода к власти Надир-хана первым проявлением этнической дискриминации стало освобождение молодых людей из племён Джаджи и Мангал от обязательной военной службы.
Вторым шагом стала невежественная политика Мухаммада Гула Моманда, министра внутренних дел Надир-хана, который стремился провести паштунизацию Афганистана.
В северных районах он изменил названия деревень и населённых пунктов. Книги, написанные на узбекском и других тюркских языках, были сожжены. В столице персидские термины были заменены пуштунскими; например, слово “данишгах” («университет») было заменено на “пухантун”, а “зоишгох” («родильный дом») — на “зижантун”.
Обучение в школах велось на языке пушту, что практически свело уровень образования к нулю. Лишь после того, как мудрый министр образования Наджибулла Тарваяна доложил об этом королю, положение изменилось.
На протяжении всех этих событий религиозные круги хранили молчание, потому что одной из основ этого незаконного “брака” было то, что духовенство поддерживало этническую повестку, а этническая повестка, в свою очередь, поддерживала духовенство. Эта взаимосвязь сохраняется и по сей день.
Они стремились распространить пуштунский национализм по всей территории Афганистана, и религиозные деятели помогали им в этом.
В результате в Афганистане возникла этно-племенная форма религии. Так, профессор Сират, который сам является этническим узбеком, поддержал падение Мазари-Шарифа во время первого правления талибов. Вследствие этого наши муллы и религиозные учёные стали выступать скорее как представители своего этноса, чем как представители ислама.
Пуштунский национализм насаждался настолько настойчиво, что сегодня, если ты употребишь хотя бы одно персидское слово, тебя либо заклеймят как «иранца», либо обвинят в национальной измене. Персоязычные общины также участвовали в этом союзе — кто ради должностей, кто из страха, а кто из-за собственной культурной отсталости.
Однако после джихада Афганистана против Советского Союза многое изменилось, но религиозное и этническое мировоззрение не изменилось. Пуштунизм настолько глубоко проник в их кровь и плоть, что сегодня, если кто-нибудь просто произнесёт слово daneshgah («университет»), его сразу бросает в пот. Жена говорит ему: “Этот человек — Фарид Юнус — говорит правду. Наш язык стал предметом компромисса; наша культура стала предметом компромисса. Ты ведь образованный человек — почему не возвышаешь свой голос?”
Непуштунам не разрешалось получать звание пятизвёздного генерала, тогда как Министерство обороны полностью находилось под контролем пуштунов. Когда Дауд-хан пришёл к власти, одной из причин, по которой пуштуны до сих пор так активно поддерживают его, стало возрождение пуштунизма и продвижение им абсурдной идеи «Пуштунистана».
Некоторые женщины высоко ценят Дауд-хана, потому что он добился снятия бурки с женщин. Однако не он положил начало женскому движению — это сделала королева Сурайя. Точно так же часть персоязычных, которые продолжают защищать Дауд-хана, либо принадлежали к его политическому лагерю, либо занимали государственные должности в период его правления.
Все проекты Дауд-хана изначально были частью программы короля. Однако его настойчивое продвижение вопроса Пуштунистана настолько осложнило ситуацию, что король был вынужден отправить его в отставку. Это стало серьёзным ударом для сторонников пуштунизма в Афганистане, среди которых были также некоторые представители персоязычного населения.
Все ресурсы страны, её капитал, время и государственная политика были направлены на продвижение так называемой идеи «Пуштунистана». Это не только не принесло никакой пользы, но и в период республики, после визита Зульфикара Али Бхутто в Кабул, этот вопрос был настолько глубоко предан забвению, что я называю это «глубоким сном».
Сегодня пуштунизм, этническая нетерпимость и дискриминация превратились в образ мышления в стране. Религиозные деятели, этнические националисты и даже образованные люди с трудом воспринимают истину. Например, однажды я спросил одного религиозного человека, как будет слово «университет» на языке дари. Он промолчал.
Мировоззрение большинства пуштунов похоже на мировоззрение американских евреев. Стоит лишь заговорить о справедливости между этническими группами и социальной справедливости, как тебя сразу же клеймят ярлыком «сатами». Сегодня, когда господин Ахмад Шах Дуррани жалуется на утрату народной идентичности, он забывает, что именно его собственный народ полностью уничтожил идентичность других народов. Теперь, когда люди пробудились, они больше не готовы мириться с прежним порядком.
Как можно распознать сторонников пуштунизма? Достаточно посмотреть, говорит или пишет человек «пухантун» или «данишгах».
Афганистан никогда не станет единой нацией, пока незаконный “брак” между пуштунским этносом и суннитским мазхабом не закончится разводом и пока все жители страны — представители всех этнических групп, женщины и мужчины, последователи всех религий, включая наших братьев-индуистов и сикхов, которые являются нашими братьями по сотворению, — не будут пользоваться равными правами перед законом на основе принципов равного гражданства.
