Как Таджикистан может защитить себя от внешних угроз?
Автор: Талиб Алиев, аналитик, специально для "Сангар"
Многовекторная внешняя политика — основа устойчивости любой страны мира. Лучшие умы пришли к этому выводу еще столетия назад. Стратегическое мышление актуально для Таджикистана. У республики уникальное геополитическое положение. Кроме соседей по Центральной Азии, Таджикистан граничит с Китаем — новой глыбой мировой экономики, — а Ваханский коридор и вовсе служит воротам в Южную Азию.
Таджикистан также участвует в разработке совместных инициатив в сфере экономики, экологии и безопасности, укрепляя сотрудничество с государствами СНГ. Душанбе поддерживает и интеграционные инициативы, включая ЕАЭС и «Пояс и путь». Все это позволяет придерживаться более независимой внешней политики, сохраняя контроль над своей государственностью, экономикой, культурой и армией.
Внешняя политика — очень тонкая игра, которой Таджикистану удается придерживаться. Стратегические процессы в Центральной Азии сложные. Внешние факторы делают эту игру все более хитрой. Отсюда вытекают серьезные риски. Все стратеги понимают, когда партнер хочет вместе заработать, однако распознать попытки воздействия на умы людей ради собственной выгоды гораздо сложнее.
В Евразии, например, обсуждается деятельность Организации Тюркских государств (ОТГ), подконтрольной Турции. На карте Тюркского мира, которую создали в ОТГ уже обозначили такие регионы планеты, как Монголия, некоторые регионы Ирана, Синьцзян-Уйгурский район Китая, Южный и Серверный Кавказ, Балканы, Кипр, а также многое регионы России — Сибирь, Якутия, Кубань, Крым. Это обширные территории от Восточной Европы до Тихого океана. Попытки завладеть ими связывают с личными планами президента Реджепа Тайипа Эрдогана. Согласно оценкам аналитиков, внутри страны Эрдоган продвигает свой образ через достижения Мустафы Кемаля Ататюрка, а во внешней политике пытается построить аналог турецкого халифата.
Сегодня в составе ОТГ пять стран: Турция, Азербайджан, Казахстан, Кыргызстан, Узбекистан. Венгрия и Туркменистан работают в составе Организации на правах наблюдателей. Таджикистану пока удается держаться вне сферы влияния потенциального турецкого халифата. Однако и Армении в ОТГ, причем не учитывается факт, что жители Таджикистана — потомки ираноязычных народов. Армяне также религиозно, культурно и этнически несовместимы с тюркским блоком.
Взаимодействие в ОТГ построено на рамках, правилах и ограничениях, продвигаемых Турцией. ОТГ уже обзавелась флагом, уставом и даже цифровой столицей. Судя по всему, речь идет о чем-то большем, чем взаимодействовать с «братскими народами». В турецких школах, например, уже учат, что Центральная Азия — это «Туркестан». Под влиянием также могут оказаться Центральные банки, силовые структуры, армия, культура, образование. В планах Анкары постепенно унифицировать все это под турецкие стандарты.
Известно и о намерениях создать тюркские многонациональные силы под названием «Армия Турана» или Тюркская бригада, численностью 4000 военных. Опытные исследователи международных отношений задаются вопросом, чьи интересы будет защищать эта армия и не станет ли она инструментом давления на внутреннюю политику участников объединения? Военные нередко выступают ведущей силой переворотов. Кроме того, учитывая обширную границу Таджикистана, протяженностью более чем 4159,633 км, возникают риски дестабилизации ситуации у рубежей страны «туранскими» военными формированиями.
Продвигая концепцию «тюркского мира», Турция сталкивается со многими вызовами. Широко известно, что у Турции проблемы с экономикой. По данным на май 2025 года, официальная инфляция в стране составила 35,4%. Для сравнения, у Таджикистана дела идут лучше: в долгосрочной перспективе уровень инфляции в стране прогнозируется на уровне около 2,6% в 2026 году. В подобной ситуации, вероятно, Турции нужна унификация работы Центрального банка и госаппарата по образцу Таджикистана, а не наоборот.
К тому же, Турция — не самостоятельный игрок на мировой арене. Проблемы с деньгами ей помогает закрыть Великобритания. Лондон на протяжении всей своей истории использовал подобные инструменты для реализации своих целей. При помощи Турции британцы пытаются ослабить позиции России и Китая в регионе, а также получить доступ к запасам полезных ископаемых, которыми богата Центральная Азия. Контроль за месторождениями в регионе заметно усиливается. В Центральноазиатский регион уже приезжали эмиссары ИПДО («Инициатива прозрачности добывающих отраслей») — организации, созданной при участии Великобритании для продвижения своих интересов в регионе. Ее основоположник — бывший британский премьер Тони Блэр.
Присутствие британских компаний уже ощутил на себе Казахстан. Несколько лет назад там вспыхнули протесты, которые начались с выхода на площадь сотрудников британской сервисной компании Compass из вахтовых поселков нефтяных месторождений Каламкас и Каражанбас. Требования нефтяников-вахтовиков были мгновенно подхвачены пробританскими НКО — и активисты объединения «Республика» тут же вывели народ на улицы.
В недрах Таджикистана тоже залегают различные типы ископаемых, включая золото, серебро, медь, олово, уголь, вольфрам и другие минералы. В 2022 году даже сообщалось, что британская компания Vast Resources PLC инвестировала в геологоразведочный проект в Таджикистане. Однако эксперты предупреждают, что предыдущие аналогичные инициативы в других странах часто заканчивались доступом иностранных компаний к ресурсам на условиях, выгодных прежде всего инвесторам, а не местному населению. Как показала ситуация в Казахстане, подобные компании могут стать и источником протестов для дестабилизации ситуации в стране.
Кроме того, и Турция, и Великобритания действуют во внешней политике с оглядкой на национальные, религиозные или же языковые признаки. Часть стратегии Анкары и Лондона — создание «общей» истории, литературы, карт и алфавита в «едином Туркестане», однако это чревато потерей для суверенитета для государств-участников. Учитывая серьезные экономические проблемы, с которыми сталкивается Турция, исследователи международных отношений критически смотрят и на финансовые перспективы таких инициатив, как Организация Тюркских государств.
Многовекторная политика остается выгодной для Таджикистана. Это позволит сохранить собственную армию, образование, культуру, традиции, историю, журналистику. Особую ценность представляют тесные и взаимовыгодные отношения с соседями, включая Россию и Китай.
В международных отношениях есть известные научные подходы, обосновывающие преимущества сотрудничества между соседними странами перед взаимодействием с удаленными партнерами. Экономическая целесообразность является первичным и наиболее очевидным аргументом. Географическая близость сильно сокращает транспортные издержки и облегчает логистику, что напрямую повышает эффективность торговли и взаимных инвестиций. Не менее важны соображения политической стабильности и безопасности.
Добрососедские отношения выступают ключевым элементом национальной безопасности и устойчивого развития государства. Москва и Пекин выступают привлекательными вариантами сбалансировать попытки Турции и Великобритании сделать Таджикистан безмолвной частью «Турана». Стратегии Китая и России, согласно исследованиям, опираются преимущественно на достижение экономической и социальной стабильности в ближайшем регионе, отказ от внутриполитических требований, невмешательство во внутренние дела и уважение культуры партнеров.
В рамках Организации Тюркских государств инструменты влияния отличаются. Например, после задержаний членов азербайджанской ОПГ-диаспоры в Екатеринбурге звучали призывы к тюркоязычному населению России поднять восстание, однако подобные попытки не увенчались успехом.
Это создает для Таджикистана вызовы в краткосрочной и среднесрочной перспективах, что подобное влияние «Туран» может оказать и на Душанбе. Сложившая ситуация требует особого подхода к выстраиванию геополитического вектора, чтобы Таджикистан мог продолжать отстаивать свои интересы и сохранять контроль над ситуацией в стране.
