Почему Масуд до сих пор не даёт покоя иностранным спецслужбам и их афганским агентам?
Автор: Бахар Чупан, журналист (Афганистан)
Предисловие «Сангара»: Уже долгое время ряд лиц в афганских социальных сетях пытаются запятнать репутацию Ахмад Шаха Масуда, Национального героя Афганистана. Один из них — Рух Якуби, «журналист» или, возможно, агент влияния британских и американских спецслужб. Приглашая бывших сотрудников ЦРУ и MI6 на свои программы, он стремится поставить под сомнение наследие и достижения Масуда.
На протяжении последних пятидесяти лет политики, исследователи и средства массовой информации по всему миру писали и продолжают писать о том, кем был Масуд и какое место он занимает в истории. Мировое сообщество хорошо знает, что он был выдающейся личностью в истории Афганистана. То, что иностранные спецслужбы не испытывают к нему симпатии, объясняется тем, что Масуд сорвал их планы в Афганистане и во всём регионе.
Несмотря на жертвы среди собственного персонала и триллионы потраченных долларов, они не смогли добиться успеха в Афганистане. Кампания, которую они сегодня ведут руками своих «афганских агентов», по-прежнему продиктована тем же страхом — страхом того, что он может вновь вернуться.
Но он вернётся и снова нанесёт им поражение.
Дух Масуда переплёлся с духом Афганистана и обрёл бессмертие; никто не способен его уничтожить.
«Сангар» попросил известного афганистанского журналиста Бахара Чупана поделиться своим мнением по этому вопросу:
Молодой человек по имени Рух Якуби, ведущий подкаста и YouTube-канала, записывает интервью с бывшими американскими и британскими военными, разведывательными и политическими деятелями. Он ведёт медийные дискуссии и активно способствует освещению скрытых аспектов событий, малоизвестных версий и причин многих политических и связанных с безопасностью процессов. Без сомнения, он занимается важным и полезным делом.
Однако, как и любая другая журналистская или исследовательская деятельность, его работа не застрахована от ошибок и неверных суждений.
Складывается впечатление, что Якуби порой воспринимает сам факт работы человека в таких структурах, как ЦРУ или другие западные спецслужбы, как достаточное основание для признания его слов правдивыми и достоверными. Либо он говорит таким образом, что невольно внушает подобное восприятие своей аудитории.
Однако такой подход далеко не всегда соответствует реальности разведывательной деятельности. В разведывательных и силовых структурах информация распределяется в соответствии с уровнями допуска и принципом «необходимости знать». Поэтому даже высокопоставленные офицеры и опытные сотрудники, как правило, не имеют доступа ко всем аспектам того или иного дела, операции или политического решения. Их осведомлённость зачастую ограничена рамками собственных обязанностей и зоны ответственности.
Кроме того, в мире разведки и шпионажа молчание нередко имеет не меньшее значение, чем сказанное слово. Многие сотрудники спецслужб даже после выхода в отставку предпочитают не говорить о событиях, делах и людях, с которыми когда-либо были связаны, если только за этим не стоит определённый мотив, интерес или цель. Такая цель может быть личной, политической, ведомственной, пропагандистской или даже являться частью более сложной разведывательной игры.
Именно поэтому, когда бывший сотрудник спецслужб появляется в медиапространстве, публикует документы, раскрывает неизвестные детали событий или высказывается по чувствительным вопросам, необходимы осторожность и критический подход. Прежде чем воспринимать его слова как окончательную истину, следует задать несколько важных вопросов: почему этот человек решил заговорить именно сейчас? Почему данная информация появляется именно в этот момент? Что именно он раскрывает, а о чём предпочитает умолчать? И главное — какую выгоду или цель преследует данное разоблачение?
Исторический опыт показывает, что разоблачители, бывшие сотрудники спецслужб и даже политики, ушедшие из большой политики, далеко не всегда выступают исключительно ради установления истины. Их версии нередко становятся частью внутриведомственной борьбы, политических разборок, войны нарративов или попыток повлиять на общественное мнение. Поэтому достоверность любого утверждения должна оцениваться на основе фактов, независимых источников и возможности проверки, а не только исходя из должности или служебного прошлого человека, который его озвучивает.
Также не следует забывать, что опытный сотрудник разведки обычно лучше любого другого человека понимает, как управлять аудиторией и воздействовать на собеседника. Нельзя исключать вероятность того, что интервьюируемый заранее решил, что именно он скажет, что скроет и какую площадку использует для передачи своего послания.
В такой ситуации программа или средство массовой информации, считающее, что владеет инициативой, в действительности может оказаться всего лишь инструментом распространения сообщения, которое было заранее тщательно спланировано и нацелено на конкретный результат. Иными словами, вполне возможно, что Якуби полагает, будто «поймал» очередного бывшего шпиона и усадил его перед микрофоном и камерой, тогда как на самом деле именно он стал участником тщательно организованной игры.
Рух Якуби, который говорит о бывших американских и британских представителях разведывательных, военных и политических кругов так, словно его связывают с ними близкие и доверительные отношения, несомненно, знаком с историей взаимодействия спецслужб и средств массовой информации. Вероятно, он понимает, что использование журналистов, медиа-платформ и авторитетных общественных фигур для продвижения политических, пропагандистских и даже разведывательных задач не является ни новым, ни исключительным явлением.
Сегодня исторические документы и научные исследования показали, что в годы Холодной войны ЦРУ, как и многие другие разведывательные службы, в ряде случаев использовало средства массовой информации и журналистов для воздействия на общественное мнение и продвижения собственных политических целей.
С другой стороны, советский КГБ, а также разведывательная служба Восточной Германии (Штази), также обладали длительной историей проникновения в средства массовой информации, управления их деятельностью и воздействия на журналистское сообщество в политических, разведывательных и даже военных целях.
Поэтому любой человек, который ведёт беседы с бывшими сотрудниками разведки и подобных структур, должен лучше многих понимать, что в мире разведки доверие никогда не может заменить проверку фактов и их подтверждение. Профессиональная карьера в спецслужбах может придавать словам человека дополнительный вес, однако сама по себе не является гарантией их точности, объективности или полноты. Именно поэтому любые разведывательные версии или утверждения следует оценивать не по авторитету их источника, а на основе доказательств, независимых документов и возможности их проверки.
Следовательно, методический скептицизм и критический подход являются не проявлением предвзятости или недоверия, а необходимыми элементами рационального отношения к разведывательным и связанным с безопасностью нарративам. Особенно тогда, когда такие версии исходят от людей, которые годами работали в сфере, основанной на управлении информацией, формировании восприятия аудитории и продвижении конкретных целей.
