Нам пришлось пройти этот путь со всей усталостью и неизбежностью. Среди нас был раненный молодой человек, которого мы, к счастью, взяли с собой; Но пропали два наших опытных командира, о дальнейшей судьбе которых мне до сих пор ничего не известно. Точное количество потерь противника тоже неизвестно.
Автор: Фазл Ахмад Манави,
бывший министр юстиции Афганистана
Вторая часть
ЖЕСТКОЕ СОПРОТИВЛЕНИЕ БОЙЦОВ СОПРОТИВЛЕНИЯ
С началом ожесточенных боев и нападений талибов больше всех отличались бывшие моджахеды. Боестолкновения происходили ежедневно. Крупная армия талибов, оснащенная биноклами (приборы ночного видения), в основном сражалась ночью, а днём, готовилась к следующему наступлению. Поскольку у большинства бойцов Сопротивления не было приборов ночного видения, некоторые из наших элитных моджахедов стали мученниками.
Несколько ночей подряд талибы терпели поражение, неся большие потери. Их отряды бежали с поле боя и перевозили тела своих убитых через местных жителей. Но поскольку их войска были набраны из 33 провинций Афганистана, они никогда не обращали внимания на свои потери и выходили на поле боя свежими силами.
С другой стороны, отключение телефонной связи противником нанесло серьезный удар по оборонному порядку фронта, и поскольку система фронтовой связи еще действовала, мы столкнулись с серьезными проблемами со связью. Тем не менее, не смотря на усталость, бойцы сопротивления мужественно защищали свои позиции и продолжали воевать.
К сожалению, первая линия обороны была прорвана в Андрабе (перевал Хавак). Мы все были вовлечены там, когда линия Дарбанда была прорвана из-за потери гигантского оборонительного танка. Так же наши оборонительные линии на горе Шутул сильно пострадали от тяжелых ударов противника.
После длительного эрозиозного противостояния, наши бойцы вынуждены были отступить. Старейшины Фронта Сопротивления, посоветовавшись друг с другом, решили не создавать линию обороны на главной дороге, а эрозионной войной следует сдать противнику главную дорогу и создать укрепления в долинах (ущельях) расположенных вдоль трассы.
Противник использовал тяжелое вооружение, в том числе пушки DC, чтобы небрежно причинить жертвы среди гражданского населения, медленно продвигаясь в долину, прикрываясь мирными жителями и их домами. Прикрыв обе стороны главной дороги в радиусе полкилометра, он продолжал двигаться вперед, пока с тяжелыми потерями с обеих сторон Панджшера и подъездной дорогой не достиг центра провинции.
Силы сопротивления отступили в боковые ущелья, но большое количество истерзанных войной семей, перебравшихся в эти ущелья сделали войну в них трудной и даже невозможной. Во многих долинах сельские жители, опасаясь убийства женщин и детей, препятствовали боевым действиям.
Несмотря на все это, противник понес потери, а сопротивлению удалось отступить в горы, используя тактику боя и отступления. Каждый из старейшин, которые не имели между собой связи, были вынуждены отступить в боковые долины, а позже, и в горы.
Недостаток продовольствия, холод высоких склонов по ночам и палящая жара днем заставляли семьи преодолевать непроходимые горные перевалы через Саланги, чтобы выбраться из Панджшера. Этот маршрут был невыносимо утомителен для всех, особенно для пожилых людей и тех, кто не сталкивался с походами в горы.
Террор и зверские убийства талибов заставили их терпеть эти лишения. Некоторые бойцы не могли оставить свои семьи и отрекаясь от боя, сопровождали их после завершения боев.
Талибы совершали жестокие и ничем не спровоцированные убийства в долинах, используя перебои в работе телекоммуникационной системы и лишив людей доступа к информации.
На фото: Фазл-Ахмад Маънави с бойцами сопротивления. Сентябрь 2021г.
ЖИЗНЬ В ВЫСОКИХ БАРРИКАДАХ
Я тоже бессонный и усталый, с несколькими бойцами сопротивления, которые не ели в течение нескольких дней, отправился в горы. Хотя сопротивление упорно продолжало преодолевать все сложности в горах, нехватка продовольствия и медикаментов была основной проблемой для незнакомых с подобной ситуацией людей.
Хотя мы могли покупать коз и овец у пастухов, чтобы утолить голод, у нас небыло кухонных принадлежностей и необходимых продуктов, таких как масло и лук. А мыло и зубная паста, считались общими вещами.
Я ничего не смог вынести из дома, кроме одежды, которая была на мне. Талибы заняли мой собственный дом как только вошли в этот район, и разбили в нем штаб.
Однако время шло, погода становилась холоднее, жизнь в горах становилась для нас все труднее. Помимо этого, тирания и террор талибов наводили ужас на жителей айлаков, укрывавших нас. Они часто отказывались готовить еду или продавать нам молочные продукты, и чаще всего просили нас уйти как можно скорее, чтобы талибы не причинили им вреда.
Они имели на это право, потому что, если бы огонь войны вспыхнул на этих высотах, талибы безжалостно обстреляли бы все их палатки и подвергли бы пыткам их самих. Поэтому мы всегда старались не находиться в одном районе больше одной ночи.
Однажды мы провели две ночи подряд в одном из летних айлаков. Житель айлака выслал свою семью, опасаясь, что нас преследовали талибы. С уходом этой семьи на высоте 3500 метров над уровнем моря, у нас закончились запасы продовольствия, и бойцы сопротивления провели эту ночь голодными.
Следующей ночью мы отправили двух товарищей в ближайшие деревни за сухим хлебом и договорились с ними, чтобы они вернулись до конца ночи, или когда наступит рассвет, воизбежании ловушек талибов.
В лютый мороз той ночи, мы укрылись у склона горы (под полотном из большого камня). Несмотря на холод, утомление от повседневного хождения по горам сделало возможным сон, и я задремал. Среди бойцов был спорный вопрос относительно омовения для молитв, холодной горной водой. Некоторые из товарищей привели довод, что если бы Имам Аъзам (р.а.) был жив, он бы предписал фетву для тайаммум (омовения без воды) в такой ситуации.
Ночь прошла, но наши бойцы не вернулись. Когда рассвело и подул холодный утренний ветер, наши опасения, что они попали в плен, усилились. Как только взошло солнце и немного потеплело, мы в ожидании товарищей стали наблюдать за трапой ведущей к нам и толковать друг другу свои тревожные сны.
ЗАСАДА
Пока мы ждали товарищей, один из наших спутников, имевший при себе недорогой фотоаппарат и рассматривавший с его помощью вокруг, сказал: «Я вижу человека внизу пика горы, у него черная одежда и в его руках нечто подобное антенны рации». Все мы начали смеятся над ним. Мы не ожидали присутствия талибов на такой высоте (почти 4000 метров).
Мы предположили, что это жители деревни, которые ищут оружие, спрятанное разгромленными отрядами. Однако наблюдатель настаивал на том, что их число увеличивается с каждой минутой и что их одежда не похожа на одежду жителей деревни.
В разгар этого разговора быстро, но торопливо подоспели наши товарищи, с пачкой черствого хлеба. Не обращая внимания на наши приветствия, они взволнованно говорят нам: «Срочно уходите отсюда, ваше место установлено, талибы идут с трех сторон». Видимо, кто-то сообщил им о нашем местонахождении.
По словам жителей села, к двенадцати часам ночи со своей базы в нашу сторону выдвинулись около 300 бойцов наступательной группировки противника. Численность наших бойцов Сопротивления составляла 25-30 человек. Наблюдатель, ежеминутно сообщавший нам о приближении и увеличении численности неприятеля, уподоблял их профессиональным альпинистам. Позже выяснилось, что на нашу поимку, талибы за вознаграждение наняли племена гуджаров.
Посоветовавшись с нашими спутниками, мы отправились на вершину горы, чтобы айлак не пострадал во время конфликта, и чтобы главная точка была в наших руках. Мы убедились в положении и состоянии вооружения противника, который, к счастью, не успел перебросить на эту высоту тяжелое и полутяжелое вооружение.
Так как боеприпасов у нас не хватало, я дал указание, чтобы, в случае боестолкновения, бойцы стреляли не автоматическими, а одиночными выстрелами.
Среди нас был один из заслуженных деятелей культуры, который сопровождал нас с молодым охранником из своей семьи. Он как минимум был на семь-восемь лет старше меня. Хотя он с приподнятым настроением призывал других мужественно преодолевать трудности, надеясь на благополучие, сам он был физически неспособен ходить по горам. По мере приближения врага я очень беспокоился о нем. Я был уверен, что он не сможет подняться высоко и должен покинуть поле боя. Я велел ему двигаться с его телохранителем влево от предгорий, которые вели в Тавахскую долину, и мы направились к высотам пика Орзу.
На фото: Судя по всему, "великий деятель культуры", имя которого Маънави не упоминает (находится рядом с ним на фото), - это Хафиз Мансур, известный журналист, первый министр информации и культуры правительства Хамида Карзая, бывший глава информационного агентства «Бахтар», директор Радио и телевидения Афганистана. Хафиз Мансур смог выбраться из Афганистана. Сейчас находится в иранском городе Мешхед и воглавляет комитет культуры Фронта национального сопротивления Афганистана (ФНСА).
Вскоре началась бойня, и противник жестоко обстрелял нас. Хотя давление боя было на нас, поскольку мой друг – интеллигент был ближе к цели врага, я подумал, что потерял своего старого друга, одного из ученых и интеллигентов страны. Я сказал своим спутникам попытаться сделать так, чтобы враг заметил нас, и если наш друг жив, чтобы он мог добраться до безопасного места. В конце концов, после примерно получасового боя нам удалось подняться на вершину и занять там позицию. Но мы все очень переживали за нашего друга и его телохранителя, который был его племянником.
Противник вел огонь по нашему прежнему местонахождению и прекратил огонь по мере улучшения нашей боевой позиции. Было ясно, что они ждут, когда их товарищи из двух других сторон продолжат наступление. Мы около 40 минут держались там, и ждали известия о судьбе двух наших спутников, но известие так и не дошло.
Двое из сопровождавших нас командиров, из-за отсутствия боеприпасов предложили покинуть местность до прихода противника. Но я настаивал на том, чтобы сражаться, спасти тех двоих или же отомстить за их мученическую смерть. В те минуты я думал о мученической смерти и не хотел уступать позицию врагу.
В конце концов, я был вынужден покинуть вершину из-за давления моих товарищей, и мы снова отступили к соседнему холму, который находился в получасе езды. В это время подошли два человека с двумя ослами из Саланга. Я попросил их найти двух наших товарищей и перевести их (живыми или убитыми) в обмен на любую сумму денег, которую они захотят. Два всадника согласились.
В этот момент двое молодых людей с айлаков, злясь и браня нас, прибыли с посланием от талибов. Они сказали: - «талибы избили нас и отправили к вам с требованием, чтобы вы сдались». Мы рассмеялись и сказали гонцам идти и постараться не попадать в руки врага.
Мы все перебрались, чтобы высадиться на реке пика Орзу и переночевать в одном из других лагерей. В то время мы допустили ошибку, и она заключалась в том, что мы не обязали никого из наших спутников стоять на посту.
Не успели мы дойти до конца горного склона более получаса, как нас атаковала сзади другая ударная группа противника и мы фактически попали в засаду противника.
В первые мгновения над нашими головами пролетели десятки пуль. Мы смогли занять позиции за валунами и вести огонь по противнику, но положение противника в боевом отношении было лучше. Под интенсивным и непрекращающимся огнем противника мы были вынуждены отступить к подножию горы.
Я настаивал на том, чтобы продолжить бой, но мои товарищи больше не желали продолжать сражение в моем присутствии. Они сказали: «вы являетесь главной мишенью врага, и если вам причинят вред, для них это будет привилегией.
После того как я согласился, двое наблюдали за противником, и мы ушли из данного района в сторону Саланги. Те, кто знаком с местностью, знают, что это очень долгий и трудный путь.
Нам пришлось пройти этот путь со всей усталостью и неизбежностью. Среди нас был ранен молодой человек, которого мы, к счастью, взяли с собой, но пропали два наших опытных командиров, о которых я до сих пор ничего не знаю. Точное количество потерь противника неизвестно.
Ближе к вечеру мы вышли на равнину, где стояло несколько домов. Мы попросили их хозяев предоставить нам ночлег, на что они неохотно согласились. Однако их условием было то, что до полной темноты ночи мы должны были спрятаться недалеко от данного района, а затем войти в их дом.
В ту ночь, посовещавшись, я позволил всем своим спутникам спрятаться, где они могут. Два человека были назначены для перевозки раненых, и один сопровождал меня.
На следующий день мы отправились в горы Саланг. После семичасовой безостановочной езды мы достигли безопасного района и провели там несколько ночей. Одна моя нога была ранена во время боев среди скал, и я лечил ее местными методами.
В этом районе, через несколько дней, используя номер одного из местных жителей, мне удалось позвонить своей семье и Фронту, чтобы сообщить им, что я жив.
Я также связался с мододым Амиром, лидером Сопротивления, который до этого совершенно не знал о нашей судьбе. Амир считал нужным перевезти меня в более безопасное место, и с его помощью, меня перевели в безопасное место с трудностями, которые нельзя было записать по соображениям безопасности.
Сейчас я на связи со всеми старейшинами и друзьями и не пожалею сил ради свободы и мира афганского народа.
Несомненно, достоинством и гордостью своего народа и страны являются те, кто со стойкостью и честью идет путем Бога.
Мы продолжим нашу борьбу с полной волей и твердой верой, чтобы защитить нашу землю и освободить народ от гнета.
Жизнь – это божественный дар. Она имеет смысл лишь прохождением по пути свободы, независимости, поддержки угнетенных, и отсечения руки угнетателей.
С юных лет я встал на путь борьбы, продолжаю идти по пути Бога и служения народу. И моя воля, если будет угодно Богу, не будет нарушена никогда. Конец угнетателя неизбежен.
