Может ли утроба Талибана произвести лучшего, чем Хайбатулла?
Автор: Мохаммад Мохек, аналитик (Афганистан)
Предыдущую часть можно прочитать здесь:
Джолани дает пощечину Талибану
Теперь вопрос: может ли утроба сообщества под названием Талибан произвести лучшего лидера, чем Хибатулла? Помогут ли ему, наконец, разведслужбы — няньки из ближнего и дальнего зарубежья, которые каждую неделю вливают в рот Талибана миллионы долларов, родить ребенка, который хотя бы произведет кого-то вроде Абу Мохаммеда Джолани? Или такая надежда основана на иллюзиях, и даже болезненное кесарево сечение может произвести на свет только несовершенное существо, а тяжелая работа акушерок напрасна?
Найти четкий ответ на эти вопросы сложно, но вы можете получить более ясную картину, сложив кусочки пазла. Появление кого-то лучшего, чем Хайбатулла, среди Талибана требует предпосылок, о которых я расскажу.
Во-первых, иное понимание мира. Человек, который мыслит как Хайбатулла, то есть делит мир на два лагеря - черный и белый или добро и зло - и считает себя лидером белого и доброго, а все чуждые ему силы и группы - черными и злыми, он все еще лежит в утробе "хайбатуллинской идеологии" - и не выходит в реальный мир, который гораздо обширнее и красочнее, и не может понимать мир по-другому. Все идеологии - узкие утробы, и из-за этого их последователи не могут видеть мир таким, какой он есть. Мы пока не видели никого среди талибов, кто бы говорил о разнообразии общества и показывал свое осознание многообразия мира.
Достижение такого понимания требует признания "другого", что есть принятие инаковости. Группа, которая построила свою работу на основе байата (требования верности) от других и слепого повиновения своему бездумному лидеру, еще не поверила в человечность других, а считает всех овцами, которые должны тихо и спокойно «слушать и подчиняться» указаниям пастыря стада.
Некоторые из лидеров этой группы, отправившиеся с помощью спецслужб в Дубай, Катар и Москву, а также некоторые, тайно отправляющиеся в Шанхай, Дели и другие места, видят своими глазами, до чего дошел мир и насколько велика разница между ними. Но эта сторона вопроса для них не важна. Ни один из них не осмеливается остановиться и серьезно задуматься на мгновение о том, что люди достигли этих успехов не из-за убийств и смертников, и что нужно найти лучший путь, чем гордиться батальонами смертников!
Даже некоторые из них, которые действуют более мудро и иногда осторожно, говорят, что девочки имеют право учиться. Однако, анализируя мировую ситуацию, приходят к выводу, что в мире есть две сверхдержавы - одна - США, другая - Талибан! Неужели он, который дышит деньгами помощи, может придти к иному пониманию мира с такой грубой и детской рациональностью?
Прогуливаясь у подножия небоскребов Дубая и Дохи, они говорят себе: «Посмотрите на силу Бога, мы, которые вчера учились в школах и должны были ходить от одних ворот до других, чтобы собрать хлеб на ночь, теперь сидим за одним столом с арабскими эмирами-миллиардерами».
Этот трепет - именно тот узел, который невозможно развязать в их закрытых умах, и ничего не уменьшает от овладевшей ими глупости. Он делает их сильнее в своем фанатизме и ограниченности и в благословении джихада и мученичества, через которые они обрели такую благодать. Они уверены, что смогут залезть с этими банками насвара на современные башни мира и сделать дипломатическое фото в этой рубашке и шальварах, что не является признаком какой-либо цивилизации в истории. Они только больше вдохновляются джихадом и самоубийством.
Во-вторых, для того, чтобы возникла другая личность, недостаточно иметь другое понимание, необходимо иметь достаточно смелости. Во всех группах, затронутых идеологическим фанатизмом, от Советской Коммунистической партии во времена Сталина до Нацистской партии в Германии Гитлера, Китайской Коммунистической партии в наше время и системы «велаят-е факих» Ирана, всегда были те, кто верил в ошибочность правящей идеологии и невежество лидеров режима и кто осознавал разрушительный характер их политики, но у кого не хватало смелости противостоять им.
В Иране Мохаммад Хатами был намного мудрее так называемых умеренных элементов Талибана и намного образованнее их, и он смог поднять лозунг Ирана для всех иранцев и обещать народу лучшие дни. Но его смелость против тирании достигла кульминации в публикации «Традиции и мысли при авторитаризме», и не более того. И теперь, несколько десятилетий спустя, эта страна переживает еще более горькие и темные времена и оплакивает свои потерянные дни.
В отличие от Хатами, в Китае Дэн Сяопин осмелился выступить против политики Мао Цзэдуна и в результате потерял власть и отправился в изгнание на несколько лет, но в конечном итоге он стал искрой реформ в этой стране, которая позже вышла из тени политики Мао. В противном случае, если бы эта политика продолжалась, в этой стране сегодня не было бы даже мыши, которую можно было бы съесть.
Если в Талибане есть те, кто думает иначе, чем Хайбатулла, они должны прояснить свою линию дискурса, по крайней мере, так же, как реформисты Ирана, даже если у них не больше смелости, чем у Хатами, они должны быть готовы столкнуться с домашним арестом, как Хотами, или, как Сяопин, отправиться в изгнание. Если признаки этих двух характеристик проявятся у некоторых Талибан, то мы можем надеяться, что это сообщество достигло границы рождения и выйдет из тесного чрева Хайбатулла в более просторный мир. Любая надежда без надежных доказательств — наивный оптимизм, даже если на него поддаются опытные политики.
Есть и другие случаи для сравнения и понимания вопроса, которые я пропущу, чтобы не затягивать дискуссию. В противном случае мне пришлось бы объяснять, какой вред школьное образование, особенно деобандийского типа, приносит уму и психике человека, как оно ослепляет источники человеческого восприятия и как его естественный продукт «служит повелению добра и запрещает зло». Они даже не могут подумать о том, почему мир сегодня восхваляет Мохаммада Джолани за его дела, но критикует их.
