Как политическая изоляция Талибана превратила золотую транзитную возможность в экономическую угрозу?
Автор: Казем Хомаюн, эксперт по окружающей среде и экономике загрязнения
Геополитические изменения в Южной и Центральной Азии в 2026 году вступили в новую фазу — фазу, в которой география, транзит и экономические коридоры как никогда ранее превратились в инструмент политической и силовой власти.
В апреле 2026 года Пакистан, активировав шесть сухопутных коридоров с Ираном, создал новый маршрут для перевозки товаров между двумя странами. Этот шаг, реализованный на основе соглашения о дорожных перевозках 2008 года между Тегераном и Исламабадом, приобрёл жизненно важное значение на фоне кризиса безопасности в Персидском заливе и давления, вызванного морской блокадой Ормузского пролива.
Иран смог ввозить часть необходимых товаров через порты Карачи, Порт-Касим и Гвадар, а затем доставлять их по суше на свою территорию. Кратчайший маршрут между Гвадаром и Габдом занимает всего несколько часов, и это преимущество ещё больше усилило стратегическое значение Пакистана. Однако за этим экономическим развитием скрывается горькая реальность для Афганистана — страны, которая могла бы стать сердцем регионального транзита, но теперь оказалась оттеснённой на обочину.
Если бы в Афганистане существовало легитимное, инклюзивное правительство, основанное на национальных интересах, сегодня страна не только не страдала бы от этих процессов, но и могла бы стать связующим звеном между Центральной Азией, Ираном, Пакистаном и Южной Азией. Однако непродуманная политика Талибана, напряжённость с соседними государствами, политика «Лар и Бар» (пуштуны по обе стороны линии Дюранда — «Сангар») и разделение граждан Афганистана на «афганцев» и «неафганцев» поставили страну на путь изоляции.
С географической точки зрения Афганистан обладает одной из важнейших стратегических позиций в Азии. Эта страна расположена между Центральной Азией, Китаем, Ираном и Пакистаном и естественным образом может стать кратчайшим маршрутом соединения Севера и Юга Азии. Многие экономические исследователи считают, что при наличии политической стабильности и сбалансированных региональных отношений Афганистан мог бы ежегодно получать сотни миллионов долларов дохода только от транзита товаров.
Такие проекты, как ТАПИ, CASA-1000, Лазуритовый путь и региональные железнодорожные коридоры, были спроектированы именно вокруг географического положения Афганистана. Однако политическая нестабильность, возвращение Талибана и отсутствие регионального доверия заставили соседние страны искать альтернативные маршруты.
После возвращения к власти Талибан вместо формирования сбалансированной внешней политики фактически вступил в конфронтацию с соседями. Напряжённые отношения с Пакистаном, обвинения в укрывательстве антипакистанских радикальных группировок и рост атак «Техрик-е Талибан Пакистан» привели Исламабад к выводу, что Афганистан больше не является надёжным экономическим и безопасностным партнёром.
Помимо этого, внутренняя политика Талибана ещё больше углубила кризис. Политика «Лар и Бар» и этнические подходы привели к тому, что значительная часть граждан Афганистана ощущает исключение и несправедливость. Страна, раздираемая внутренними этническими и политическими расколами, не может стать центром регионального доверия.
Запуск коридоров между Пакистаном и Ираном стал, по сути, открытым сигналом для Талибана. Пакистан теперь стремится превратиться в логистический хаб региона. Иран, используя эти маршруты, также снижает часть давления, вызванного санкциями и морскими кризисами. Двусторонняя торговля между двумя странами в ближайшие годы может превысить десять миллиардов долларов.
На этом фоне Афганистан несёт наибольшие потери. Снижение таможенных доходов, утрата транзитной роли, рост безработицы, сокращение иностранных инвестиций и массовая эмиграция граждан Афганистана являются важнейшими последствиями этой ситуации. Если бы Афганистан находился на пути стабильности, он мог бы использовать эти процессы в интересах своей национальной экономики.
Порт Чабахар также имеет особое значение в этой конкуренции. Индия долгие годы пыталась посредством инвестиций в Чабахар создать альтернативный путь доступа к Афганистану и Центральной Азии, чтобы уменьшить свою зависимость от Пакистана. Однако всё более тесное сближение Пакистана и Ирана уже повлияло на часть стратегической значимости Чабахара.
С геополитической точки зрения регион движется к формированию нового блока, состоящего из Китая, России, Ирана и Пакистана. Эти страны пришли к выводу, что стабильность региона невозможна без создания устойчивой политической структуры в Афганистане. Сближение Пакистана и Ирана приведёт к ещё большей изоляции Талибана и усилению регионального давления на него.
Если Пакистан, Китай, Россия и Иран достигнут политического консенсуса, они смогут посредством согласованного давления на Талибан создать условия для формирования стабильного и инклюзивного правительства в Афганистане. Многие аналитики считают, что страны региона уже осознали: продолжение нестабильности в Афганистане угрожает экономической и политической безопасности всего региона.
Социальные последствия этой ситуации также чрезвычайно масштабны. В Афганистане растут бедность и безработица, а многие граждане страны вынуждены эмигрировать. Продолжение этого процесса может ещё сильнее способствовать вовлечению разочарованной молодёжи в экстремистские группировки.
С экологической точки зрения новые коридоры также несут последствия. Рост движения грузовых автомобилей в приграничных районах Белуджистана вызывает загрязнение воздуха, увеличение потребления ископаемого топлива и разрушение хрупких пустынных геосистем. Если бы Афганистан был стабильным, можно было бы создать многосторонние транспортные коридоры, распределяющие экологическую нагрузку между несколькими странами.
Итоги
Запуск шести сухопутных коридоров между Пакистаном и Ираном — это не просто экономическое событие, а признак изменения баланса сил в регионе. Пакистан укрепляет своё положение как регионального логистического центра, Иран обходит часть экономического давления, а Китай и Россия также выигрывают от формирования новых маршрутов.
В то же время Афганистан несёт наибольшие потери. Эти потери являются прямым следствием политической изоляции, отсутствия инклюзивного правительства, напряжённости с соседями и непродуманной политики Талибана. Если бы в Афганистане существовало легитимное правительство, основанное на национальных интересах, сегодня страна могла бы стать сердцем регионального транзита.
Всё более тесное сближение Пакистана и Ирана приведёт к ещё большей изоляции Талибана. Страны региона пришли к убеждению, что стабильность Афганистана является ключом к решению многих экономических и безопасностных кризисов региона. Если региональное давление на Талибан усилится, вероятность формирования более устойчивой политической структуры в Афганистане возрастёт.
Будущее Афганистана зависит от возвращения политической рациональности, создания инклюзивного правительства, уважения прав всех граждан страны и выстраивания сбалансированных отношений с соседями. В противном случае процесс изоляции, бедности и исключения Афганистана из региональных процессов будет продолжаться.
