Как Иран переформатировал существующие нарративы?
Автор: Шерали Ризоиён, кандидат политических наук (Таджикистан)
В разгар войны оценка её динамики и результатов представляет собой чрезвычайно сложную задачу. Участники конфликта задействуют все доступные инструменты для оправдания своих стратегических решений, заявления о крупных победах и акцентирования потерь противника. Масштаб и интенсивность информационной войны не уступают реальной ситуации на поле боя — а, вероятно, даже превосходят её. За эти три дня войны было сформировано множество нарративов — как основанных на фактах, так и сконструированных, как правдивых, так и вводящих в заблуждение — со стороны политических элит и средств массовой информации. Это значительно усложняет отделение реальности от её интерпретаций. В данной статье предпринимается попытка обозначить ряд предварительных выводов.
Во-первых, формирование нового иранского нарратива
Несмотря на массированные ракетные удары по территории страны, сообщения о гибели лидера Али Хаменеи, высокопоставленных военных, мирных жителей и детей, а также на заявленные невосполнимые потери, Иран сумел позиционировать себя как стратегического победителя первых трёх дней войны.
Ирану удалось разрушить прежние аналитические прогнозы и стратегические расчёты, перехватить инициативу и направить ход боевых действий в соответствии с собственным сценарием. Наиболее значительным итогом стало формирование и укрепление нового иранского нарратива, контуры которого становятся всё более отчётливыми.
Гибель высших должностных лиц не привела к институциональному коллапсу и не нарушила преемственность государственного управления. Процесс сопротивления продолжился без видимых признаков системного разрыва. Те, кто рассматривал Иран через западоцентричную призму — корнями уходящую к древнегреческой историографии, описывавшей конфликты с Ахеменидами и Парфянами, — либо находился под влиянием массовой культуры, такой как голливудский фильм «300 спартанцев», теперь сталкиваются с более сложной реальностью.
Посредством новой нарративной стратегии Иран продемонстрировал, что он представляет собой не племенное образование, а исторически устойчивую цивилизацию. Кто бы ни находился у вершины политической власти — религиозный или светский лидер, — он действует в рамках устойчивых традиций и институциональных основ иранской государственности.
Во-вторых, крах прежних аналитических установок
До начала войны широко предполагалось, что решающие авиаудары, устранение политической и военной элиты и разрушение административной и военной инфраструктуры приведут к дезорганизации иранского общества и руководства и вынудят их к отступлению или капитуляции. Однако в действительности сработал известный пропагандистский механизм: «мы сами создали этот нарратив, сами его распространили и сами в него поверили».
На протяжении многих лет велась подготовка к возможному конфликту с Ираном, разрабатывались сценарии с участием крупных и средних держав, соседних стран и самого Ирана. Эти аналитические модели исходили из предположения о предсказуемом поведении ключевых акторов. Однако реальность разворачивается вне рамок прежних прогнозов. Возможно, альтернативные сценарии и рассматривались, но им не придавалось решающего значения. В результате мы наблюдаем эрозию устоявшихся аналитических подходов — как в глобальной политике, так и в оценках стратегического поведения стран Ближнего Востока, включая Иран. Хотя краткосрочные перспективы остаются неопределёнными, очевидно, что в понимании и анализе Ближнего Востока формируется серьёзный концептуальный сдвиг.
В-третьих, трансформация региональной архитектуры безопасности на Ближнем Востоке
Удары, нанесённые силами США и Израиля, а также ответные атаки Ирана по американской военной и стратегической инфраструктуре, расположенной в арабских государствах, привели к фундаментальному пересмотру представлений о региональной системе безопасности.
Уже в первый день войны возникло новое предположение: американские военные базы и объекты перестают восприниматься прежде всего как гаранты стабильности для принимающих стран и всё чаще рассматриваются как потенциальный источник экзистенциальных рисков. События первых трёх дней войны, по-видимому, укрепили это восприятие. Иран объявил военную и стратегическую инфраструктуру государств, поддерживающих его противников, законной целью и осуществил удары в масштабах, оказавшихся как широкими, так и неожиданными.
В результате арабские государства понесли значительный психологический и имиджевый ущерб — последствия, которые они, вероятно, не предполагали и не стремились получить. Независимо от дальнейшего развития конфликта, региональная система безопасности, формировавшаяся на протяжении последних трёх десятилетий, претерпела фундаментальные изменения. Высока вероятность того, что Иран, Израиль, арабские государства и внешние силы, вовлечённые в ближневосточные процессы, пересмотрят свои стратегии обеспечения национальной и региональной безопасности.
Прогнозирование долгосрочных последствий для региона и международной системы в целом остаётся крайне сложной задачей.
В-четвёртых, множественность реальностей: от западного образа к иранскому нарративу
На фоне воздушных, наземных и морских боёв в различных частях Ближнего Востока формируются разные версии реальности. Ключевым элементом этого процесса становится объявление одной стороны победителем, а другой — проигравшей. Если война продолжится, проверить достоверность заявлений сторон будет крайне сложно, поскольку для подтверждения своей позиции используются заявления, тексты, фотографии и видеоматериалы.
В условиях этой «медийной войны» выявление подлинной реальности чрезвычайно затруднено, и складывается впечатление, что ни одна из сторон не заинтересована в полном раскрытии реального положения дел. «Война нарративов» указывает на то, что обе стороны нанесли друг другу серьёзный ущерб. Согласно прежним представлениям, в случае войны Соединённые Штаты и Израиль рассматривались бы как ведущая сторона, а Иран — как ведомая. Однако текущая картина не вписывается в эту логику: несмотря на военную цензуру, в медиапространство поступают сообщения, которые противоречат прежним оценкам.
Поэтому, руководствуясь римской мудростью о том, что «истина находится между двумя сторонами», особенно важным становится взвешенный и сбалансированный взгляд на происходящее. С этой точки зрения в формировании реальности войны Иран выглядит как победитель, поскольку предпринимает действия, которые уже невозможно игнорировать на фоне широкого распространения фото- и видеоматериалов в СМИ и социальных сетях.
В-пятых, «психологическая война» в интересах сторон конфликта
Характерной особенностью всех войн последних трёх десятилетий стала психологическая война, направленная на привлечение сторонников. За эти три дня мы стали свидетелями изменения позиций и стратегий различных государств. Наиболее серьёзным испытанием для Ирана стали именно первые три дня войны, которые он прошёл достойно, открыв новую страницу своей истории.
В первый день многие страны полагали, что Иран завершён как политический субъект и находится на грани краха. Теперь следующий этап психологической войны связан с тем, как будет развиваться первая неделя боевых действий. Если Иран преодолеет и этот рубеж, различные державы, оценив потенциал сторон, либо поспешат оказать поддержку, либо займут новые позиции. Предсказать, какие перспективы ожидают Иран в ближайшем будущем, крайне сложно.
Отголоски в Центральной Азии
Таджикистан стал первой страной Центральной Азии, президент которой выразил соболезнования руководству и народу Ирана в связи с гибелью Али Хаменеи. Министерство иностранных дел страны также выступило с заявлением, выразив обеспокоенность ситуацией на Ближнем Востоке и призвав стороны к сдержанности и разрешению конфликта путём переговоров.
Казахстан первоначально заявил о солидарности с арабскими странами и выразил готовность оказать любую помощь. Позднее на уровне пресс-секретаря были принесены соболезнования народу Ирана.
Узбекистан вначале последовал по тому же пути, что и Казахстан: министр иностранных дел провёл телефонные переговоры с арабскими коллегами и выразил солидарность своей страны. Впоследствии на уровне президента также были выражены соболезнования Ирану в связи с гибелью его лидера Али Хаменеи.
Кыргызстан и Туркменистан заняли позицию стратегической паузы; однако на уровне министерств иностранных дел выразили обеспокоенность ситуацией на Ближнем Востоке и призвали стороны конфликта к сдержанности и дипломатическому урегулированию.
Изменение позиции Казахстана и в определённой степени Узбекистана связано с пятью вышеупомянутыми факторами и отражает трансформацию восприятия ситуации на Ближнем Востоке и региональной роли Ирана.
Независимо от исхода войны, ясно одно: для стран Центральной Азии она будет иметь политические, безопасностные, экономические и торговые, транзитно-транспортные, а также геополитические последствия. Подробное осмысление этих последствий пока преждевременно, поскольку в зависимости от хода военных действий и позиций сторон возможны различные сценарии.
И вновь скажем:
Да здравствует Иран, и да иссохнет рука демонов!
