Возвращается ли Америка в «Большую игру»?
Автор: Абдуннасир Нурзад, исследователь в области безопасности и геополитики, специально для Сангар
После сообщения CNN о том, что Дональд Трамп в течение нескольких месяцев оказывал давление на команду национальной безопасности США с требованием найти способ вернуть авиабазу Баграм у «Талибана», Афганистан и эта база снова оказались в центре стратегических дискуссий.
С советских времён Баграм остаётся одним из важнейших военных активов в сердце Афганистана. Контроль над ним даёт не только воздушную и логистическую поддержку, но и уникальную возможность для разведки и политического влияния благодаря близости к границам Китая, Пакистана, Ирана и Центральной Азии. Доступ к редкоземельным ресурсам, создание антитеррористического узла против ИГИЛ и даже превращение базы в дипломатический центр — всё это делает Баграм не просто аэродромом, а уникальным геополитическим активом.
В этом контексте «Талибан» — не только враг, но порой и инструмент, а то и партнёр в управлении кризисами. Поэтому любые планы США по возвращению в Баграм вряд ли будут означать открытую конфронтацию с движением, скорее речь пойдёт о скрытых сделках с его отдельными фракциями. Опыт двадцати лет показал Вашингтону, что долгосрочная оккупация Афганистана обходится слишком дорого — политически, экономически и человеческими жертвами, а американское общество больше не готово это терпеть. Следовательно, даже если давление Трампа или другого президента приведёт к возвращению, американское присутствие, вероятнее всего, будет ограниченным, тактическим и гибким: небольшие антитеррористические группы, разведывательные базы, дроны и частные военные компании, позволяющие продвигать цели США без серьёзных политических затрат.
Подобный формат может оказаться приемлемым даже для Китая и России. Пекин заинтересован в афганских полезных ископаемых и сдерживании экстремизма в Синьцзяне, Москва же — в стабильности Центральной Азии и недопущении укрепления ИГИЛ. Даже ограниченное присутствие США может восприниматься и как угроза, и как возможность для переговоров. Вашингтон может заявлять, что его миссия направлена исключительно против ИГИЛ или на защиту инвестиций, а на деле использовать Баграм как «разменную карту» в более крупных сделках с Пекином и Москвой. При этом ИГИЛ как «контролируемая угроза» становится удобным предлогом для сохранения присутствия США и даже ограниченного сотрудничества с «Талибаном». Каждый раз, когда угроза со стороны ИГИЛ будет возрастать, спецоперации или удары дронов можно будет оправдать и подготовить к этому общественное мнение.
Тем временем главными жертвами остаются афганцы. Бедность, наркоторговля, социальный хаос, рост радикальных и воинственных группировок, а также более «мягкие» проекты вроде разжигания этнических распрей или подрыва религиозных устоев — всё это инструменты «контролируемой нестабильности». Такая нестабильность мешает формированию сильного национального государства и оставляет пространство для конкуренции внешних игроков. Афганистан может превратиться в мозаику автономных зон и сфер влияния, что для внешних держав удобнее, чем единое централизованное государство.
В целом, давление Трампа ради возвращения Баграма стоит рассматривать в более широком контексте — как попытку переформатировать присутствие США в Евразии и использовать Афганистан как площадку давления и переговоров с глобальными соперниками. Однако это присутствие уже вряд ли будет похоже на прошлое: не тысячи солдат под официальными флагами, а ограниченные группы, базы и разведывательные сети под разными прикрытиями.
Для Китая и России это создаёт сложное уравнение: с одной стороны — угроза, с другой — инструмент сдерживания экстремизма. Для афганцев же это означает продолжение нестабильности, бедности и превращение страны в арену соперничества великих держав. Главный вопрос остаётся в тени: намерен ли Вашингтон управлять игрой напрямую или просто держать Баграм как козырь в переговорах? И станет ли ИГИЛ снова инструментом в этой игре «кошки-мышки»? Ответ на эти вопросы определит будущее Афганистана и стабильность региона.
