Как получилось, что в ханафитском обществе война между двумя народами сейчас снова возобновилась. Это этническая война или это результат вражды двух идеологий, двух характеров, двух методов или война религии против религии?
Автор: Мохаммад Садик Амини
"Иранская дипломатия": Дариюш Саджади, иранский журналист и аналитик, проживающий в США, сказал в интервью Би-Би-Си и в статье на своем Telegram-канале о Панджшерском фронте сопротивления: «Панджшер несерьезен и является трагическим повторением Сиахкаля." При этом он обратился к реформистам и назвал их духовными сторонниками Панджшерского фронта сопротивления!
И ответ на это мнение:
Во-первых, приписывание духовной поддержки панджшерского сопротивления той или иной группе или фракции, учитывая реалии иранского общества, означает игнорирование исторической памяти иранского народа и народов Средней Азии, иными словами, части великого иранского культурного наследия.
Во-вторых, иногда это похоже на конфликт!
У автора сложилось впечатление, что сравнение Панджшерских событий с инцидентом Сиахкал в 1349 году несправедливо по отношению к истории. История, которая должна оставаться неизменной, чтобы стать зеркалом познания, здесь изменена. Похоже, что утверждение упомянутого эксперта связано со скудностью его исторического взгляда, из-за которого две разные ситуации и условия рассматриваются как единтичные. А также автор не представил ни результатов, ни решений.
Не воспринимать всерьез активные политические течения в обществе, означает не видеть их воздействия на часть политического процесса в обществе, что в результате оставляет нас без анализа ситуации. Несомненно, распространение марксизма-ленинизма в Иране во многом было связано с вооруженным выступлением нескольких человек в Сиахкале. Хотя мы не согласны с характером и методом данного вооруженного выступления, мы не сравниваем его с инцидентом в Панджшере.
ПОЧЕМУ?!
Сравнение умеренного религиозного течения в Афганистане, которое никогда не шло на компромисс ни с марксистским правительством Мохаммада Наджибуллы, ни с монополистическим шариатом, со слепым движением нескольких марксистов в 1349 г. в какой-то точке Ирана ни в политическом ни в социальном плане не является справедливым. И вряд ли зрелый политолог высказался бы в таком духе.
Это утверждение похоже на то, что какой то афганец, например скажет, что Партия Исламской Республики в Иране является трагическим повторением Афганской народной партии, хотя, несмотря на их различную структуру, обе они каким-то образом оказали огромное политическое и военное влияние на свое общество. Реально ли такое сравнение!? Заявление иранского журналиста является как минимум оскорблением таджикской общины Афганистана, уважающей Ахмада Масуда и его предшественника.
Что же случилось теперь, что с приходом Талибана к власти, другая сторона истории была забыта?! Не думаем ли мы, что если однажды в Афганистане к власти придет коалиционное правительство или правительство, подобное правительству Бурхануддина Раббани, панджшерцы станут его частью? Почему возрождение Талибана так смутило некоторых и заставило их анализировать без доказательств? Поэтому если мы даже не уважаем Панджшерское движение и рассказываем о его сущности и кредо, то, по крайней мере, мы не должны пренебрегать им. История возьмет за шиворот тех, кто ее искажает.
С другой стороны, этот комментарий напомнил мне о безразличном или так называемом скудном интеллектуальном взгляде некоторых наших патриотических политиков и культурных деятелей во время восьмилетней ирано-саддамовской войны, когда они не могли понять природу врага и колониальные цели врагов исламского Ирана. Поэтому они не понимали оборонительную доктрину Ирана и выступали против войны или выражали просвещенные симпатии.
Исторический и культурный контекст дискуссии:
Чтобы лучше понять эпос Панджшера и его связь с Исламской Республикой Иран, нам необходимо увидеть его в его историческом и культурном аспекте. Поэтому, чтобы понять корни интереса иранцев к центрально азиатским обществам, достаточно бросить беглый взгляд на историю пост исламского Ирана. Это позволяет нам лучше понять задачи исламского Ирана сегодня по отношению не только к панджшерцам, но и ко всему центрально азиатскому обществу.
После прихода ислама в Хорасан в седьмом и восьмом веках хиджры примирение шиизма и суннизма не только привело к распространению шиизма, но и суннитский мистик, веривший в легитимность трех халифов, сел рядом с шиитами и принял их двенадцать имамов. Эта тенденция очень быстро распространилась на иранский Хорасан, большую часть Афганистана, Таджикистана, Узбекистана, Туркменистана, Кыргызстана и Казахстана. Это является исторической памятью всего народа великой иранской цивилизации.
Следует также отметить, что в целом распространенные на Востоке мистические течения, такие как течение хаджаганов, возникли из исламской иранской мысли и прижились здесь. Поэтому то, что происходит в наше время в этом культурном поле цивилизации, затрагивает все культурные течения Востока.
Дело в том, что панджшерцы и большинство жителей Средней Азии, как и мы, иранцы, читают Шахнаме и почитают память об Имаме Хусейне (а), как героя в борьбе с угнетением и образца свободы. Примером может служить траур некоторых суннитов в месяц Мухаррам, особенно в Таджикистане. Если мы обратимся к истории или документам после Исламской революции, то узнаем, что Пандшер в Афганистане — не просто долина, а символ иранской исламской культуры; Другими словами, и ислам, и история и культура здесь сплетаются, составляя символ афганского общества.
С другой стороны, если исторические исследования показывают, что пуштуны исконно иранцы, то надо понять, почему этот народ далек от своего происхождения и имеет при себе меньше биокультуры! И почему и по каким причинам он дистанцировался от своего национального самосознания!? И нужно понять, как в ханафитском обществе сейчас снова вспыхнула война между двумя народами. Это этническая война или это результат вражды двух идеологий, двух характеров, двух методов или это война религии против религии?
Результат такого исследования покажет, почему сегодня ханафиты воюют против других ханафитов, не подчиняются бремени их правления; Это сопротивление. Эту историю нужно рассматривать и по-другому. Когда идеология подобная ИГИЛ-у распространяется Сирии, Ираке, Афганистане и в Центральной Азии, результатом может стать только религиозный экстремизм, особенно в закрытых политических системах, далеких от историко-культурной мысли. В таких обществах толерантная идентичность отбрасывается во имя исламизма. Является ли корень войны талибов с панджширцами чем-то иным, кроме того, что кто-то, кажется, игнорировал часть их культурной самобытности и рассматривал это как противоречащее их религиозной традиции?!
ТЕПЕРЬ МЫ И ПАНДЖШЕРЦЫ
Нам кажется, что иранский народ и его праительство духовно поддерживают Панджшер, но по непонятным причинам в нашем обществе, это еще не стало международной, социальной и политической проблемой. Следует отметить, что отчасти это связано со слабостью работы СМИ. Иран, который, по выражению Бано Гулрухсора, великой таджикской поэтессы и политического деятеля, является «матерью», не может оставаться равнодушным к тому, что происходит с его близким соседом? В глазах иранского народа политические деятели страны несут ответственность за Панджшерскую войну, поэтому необходимо приложить максимум дипломатических усилий чтобы не допустить продолжения войны, войны, которую, к сожалению, иранец назвал несерьёзной! Ему кажется, что войны нет! Но война идёт и это война двух мировоззрений, конец которой предсказать невозможно!
Мы думаем, что Панджшер это эпос, который во многом связан с нашим историческим и религиозным сознанием как иранцев. Поэтому его поддержка, безусловно, необходима для нас. В этом плане вопрос скорее культурный, чем политический. Мы чувствуем культурную близость в религиозном и культурном отношении к этой долине, долине, где отголоски исламизма и патриотизма и поэзии Хафиза, Саади, Фирдоуси и Руми можно услышать из глубины истории и всего, что прославляет культурное наследие Ирана. Его имя неотделимо от нас, даже если его наследники будут убиты. В этой долине находится уголок мистического эпоса Средней Азии, связанный с современным Ираном. Голоса героев, которые один за другим поднимают головы и высокомерно высмеивают врагов. Эти герои имеют божественную волю, их национальная и социальная боль — общая боль, и она нам близка и знакома. Вот почему история Панджшера для нас не трагедия, потому что это не история и не легенда, которые идут одна за другой и где-то кончаются, а его люди играют второстепенные роли! Это первостепенное роли и они являются результатом их мышления. Они такие, какие есть, они не преувеличивают, и они не ищут героизма и катастрофы. Вот почему в первые дни талибано-панджширского конфликта было взято много пленных талибов, но когда война должна была начаться в горах, пленных талибов освободили. А мы слышали и читали, что когда талибы пришли в Панджшер они отправлялись на поиски своих противников и причиняли огромный вред простым людям, а когда не достигали цели, то совершали жестокие убийства, ни в чем не повинных людей.
Трагедия — это когда умирает главный герой и остается только одна история под названием сопротивление. Панджшер же кажется неисчерпаемым. Это коллективная история суннитского ханафитского арийского мусульманина. Почему мы должны отделяться от них?!
Достаточно выразить чувства и точку зрения одного иранца, интересующегося таджиками Панджшера. Давайте прочитаем слова неизвестного соотечественника, представляющего часть иранского общества, о лидере Фронта национального сопротивления Панджшера и сделаем вывод:
«Почему многие иранцы любят Ахмада Масуда?» Потому что в самый разгар стихии он вернулся на родину, чтобы быть со своим народом. Он очень эрудирован и читает Хафиза, Саади и Шахнаме. В наше время очень редко видеть в человеке принципиальность и приверженность своим идеалам. А Ахмад Масуд таков».
