Расшифровка последнего выпуска передачи профессора Александра Дугина на Radio Sputnik — Escalation Show.
Источник: Arktos Journal
Делаем антиглобализм глобальным с 2009 года.
ВЕДУЩИЙ Radio Sputnik, Escalation Show: Тема сегодняшней программы неизбежно связана с Ближним Востоком. В каком бы глобальном контексте мы ни рассматривали ситуацию, практически каждый вопрос сегодня — будь то экономика или большая политика — так или иначе связан с событиями в этом регионе.
Давайте начнём с наиболее обсуждаемого на данный момент аспекта: вероятности наземной операции вооружённых сил США против Ирана. Речь уже идёт не только об островах. Всё чаще звучат прогнозы о возможной атаке на побережье или даже по стратегическим целям непосредственно на материковой части.
Ситуация выглядит парадоксальной: с военной точки зрения руководство Ирана неоднократно заявляло, что буквально «ожидает» такого вторжения, чтобы нанести решающий удар. Политическое руководство в Тегеране демонстрирует уверенность, подчёркивая, что не боится прямой агрессии.
Как вы считаете: насколько реалистична наземная операция США в Иране? Это продуманный план, блеф или рискованная игра с чрезвычайно высокими ставками? И если она всё же произойдёт, какую фундаментальную цель может преследовать подобное нападение?
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Здесь необходимо учитывать более широкий контекст. Американские операции, связанные с вторжением и сменой режима в последние десятилетия, оказывались успешными только при одном условии: в руководстве страны-цели должен был существовать слой, который уже заключил предательское соглашение с американцами.
Без этого им никогда не удавалось добиться успеха — такие операции даже не начинались.
Сценарий всегда один и тот же: сначала звучат угрозы, перебрасываются войска и наносятся авиаудары. Затем — либо руками самих американцев, либо их местных союзников, либо «своими же» — устраняется фигура, олицетворяющая сопротивление, суверенитет и консолидацию.
Её либо дискредитируют, либо физически ликвидируют.
А затем наступает неизбежное предательство. Я говорю о том, что называю «шестой колонной». Это не «пятая колонна», которая выходит на улицы с протестами — в репрессивных режимах, таких как Китай или Иран, их просто арестовывают, и на этом всё заканчивается.
«Шестая колонна» — это главная стратегия американцев и наибольшая опасность. Речь идёт о людях на самых высоких уровнях власти, находящихся в непосредственной близости к верховному правителю государства. Всегда находится кто-то, готовый заключить сделку с Вашингтоном, чтобы подняться с позиции второго или третьего лица до первого. Поскольку американцы объявляют войну именно лидеру, те, кто стоит следующими в очереди, вступают в переговоры, чтобы резко изменить свой социальный статус.
Это единственное, что у них когда-либо действительно работало. Всегда.
Однако в Иране ситуация иная. Парадоксально, но потенциальная «шестая колонна» — те, кто теоретически мог бы договориться с американцами — была устранена уже первыми ударами США и Израиля. В руководстве просто не осталось никого, кто был бы готов к сепаратным переговорам.
Выявить “шестую колонну” чрезвычайно сложно: формально эти люди абсолютно лояльны, клянутся в верности государству, но на деле ведут тайную игру с противником. Именно на них Вашингтон опирался в Ираке, Ливии и Сирии; все “цветные революции” — от Венесуэлы до Ближнего Востока — строились по этому принципу. Но сегодня в Иране подобного сценария нет. Впервые за долгое время американцам придётся воевать по-настоящему.
Им противостоит страна с населением в 90 миллионов человек и ландшафтом, ещё более труднопроходимым, чем в Афганистане. Иранцы не простят гибель своих лидеров и детей — убийство 165 девочек ракетными ударами сплотило людей против агрессора, даже тех, кто не любил режим. Победить такой народ в условиях высокогорья после столь чудовищных преступлений американского империализма представляется невозможной задачей.
У США просто нет подобного опыта. Если они решатся на полномасштабное вторжение, это станет для них вторым Вьетнамом — только гораздо более страшным и затяжным. Эта кампания затянется на годы и с высокой вероятностью завершится катастрофой.
Более того, у США практически нет союзников для проведения наземной операции. Израиль находится на грани: Армия обороны Израиля несёт колоссальные потери в Ливане, «Железный купол» перехватывает лишь малую часть ракет, а сама территория страны постепенно превращается в некое подобие Газы под шквальным огнём со стороны «Хезболлы» и Йемена.
Израиль из последних сил держится; в ближайшее время там может начаться массовый исход населения — им попросту не до помощи союзнику. Что касается арабских монархий, их инфраструктура подорвана, а сами они слишком привыкли к роскошной жизни и финансовым спекуляциям, чтобы идти на войну. Некоторые из них, например Катар, вполне могут вообще отказаться участвовать в этой авантюре.
Сопротивление в поддержку Ирана вспыхнет как минимум в четырёх ключевых точках: Ирак, Йемен, Сирия и ливанская «Хезболла». То, что сегодня делают израильские силы на юге Ливана, вызывает отвращение не только у шиитов, но и у всего ливанского общества, которое ранее было готово идти на любые договорённости с Западом.
В Сирии ситуация не менее напряжённая: даже если Аш-Шараа пришёл к власти при участии ЦРУ и «Моссада», он вынужден учитывать настроения народа, а сирийская «улица» настроена резко антиизраильски.
Эти антисионистские настроения способны всколыхнуть и суннитский мир — особенно в Саудовской Аравии, Египте или Алжире. Достаточно одной искры — например, атаки на мечеть Аль-Акса.
Вчера латинскому патриарху Пьербаттиста Пиццабалла (Pierbattista Pizzaballa) запретили въезд в Иерусалим в Вербное воскресенье. Это беспрецедентный случай (первый за тысячу лет), вызвавший волну возмущения в католическом мире.
Если сионисты предпримут радикальные шаги против исламских святынь, Израиль окажется в критической точке. О каком “Великом Израиле” может идти речь, когда само существование государства оказывается под вопросом?
Итак, в этой катастрофической ситуации, не сумев защитить своих союзников на Ближнем Востоке и обеспечить безопасность своих «нефтяных монархий Эпштейна» в Персидском заливе, Америка Трампа готовится к наземной операции. Всё это происходит на фоне глобальной энергетической блокады.
Закрытие Ормузского пролива наносит колоссальный удар по экономикам Китая, Японии, Индии и Европы. Мы также не можем — да и, откровенно говоря, не имеем особого желания — снабжать наших противников ресурсами.
Трамп пытается оправдать вторжение необходимостью «открыть» пролив, однако реальность куда более мрачная. Прошлой ночью иранские силы нанесли удары по опреснительным установкам в Израиле, которые обеспечивали 47% водоснабжения страны. На Ближнем Востоке вода ценнее нефти, и теперь аналогичные объекты в Кувейте и ОАЭ также выведены из строя в ответ на удары по энергетической инфраструктуре Ирана.
Начинать наземную операцию в таких условиях — это геополитическое самоубийство. У Трампа нет консолидированной поддержки внутри страны: ему противостоят не только демократы, но и значительная часть его собственного электората. Его рейтинги находятся на самом низком уровне, и как только в Америку начнут поступать первые гробы, политическая ситуация станет для него абсолютно невыносимой.
ВЕДУЩИЙ: Я полностью разделяю ваш скептицизм относительно успеха такой операции. Если обратиться к цифрам: в Афганистане максимальная численность американского контингента достигала 110 тысяч человек, и мы знаем, чем это закончилось. Здесь же силы едва насчитывают 50 тысяч, при том что Иран — задача во много раз более сложная как в стратегическом, так и в географическом плане. Это выглядит как заведомо неразрешимое уравнение.
В контексте ваших слов об ударах “Томагавками” по гражданским объектам возникает логичный вопрос: неужели в Вашингтоне не понимали, какую реакцию это вызовет в Иране? Вся страна сплотилась в едином порыве скорби на похоронах погибших детей, а ненависть к агрессору стала абсолютной.
Так не является ли этот удар не ошибкой, а результатом чёткой логики? Не заключалась ли истинная цель в том, чтобы спровоцировать тот самый тотальный хаос на Ближнем Востоке, который мы сейчас наблюдаем после ответных действий Тегерана?
Как вы считаете, является ли этот конфликт самоцелью для США и Израиля, или же они просто полностью утратили контроль над последствиями своих действий?
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Именно так. Но я хотел бы добавить ещё один фактор, который делает любую наземную операцию сегодня крайне проблематичной: это радикальное изменение самой технологии ведения войны.
За последние четыре года мы на собственном опыте убедились, что беспилотные системы — как в воздухе, так и, что не менее важно, на море — полностью меняют баланс применения традиционных средств.
Сегодня армия численностью 50 тысяч человек, обладающая современными дронами, фактически может быть сведена по своим возможностям к уровню пятитысячного контингента. Мы столкнулись с этим в ходе нашей Специальной операции: это война, к которой никто не был готов; она меняет свои параметры прямо у нас на глазах.
Где теперь те прославленные танки “Абрамс”, на которые все так рассчитывали? Они сгорели за считанные недели — от них ничего не осталось. И теперь о них предпочитают молчать. Зачем отправлять многомиллионное “железо” на верную гибель против небольшого фанерного дрона?
То же самое касается и флота. Современные подводные дроны позволяют потопить многомиллиардный эсминец всего за 10 тысяч долларов. Эта технология применялась против нас, и мы, к сожалению, понесли потери. Но это игра, в которую могут играть обе стороны.
Иранцы внимательно изучают наш опыт. Возможно, захватить остров Харк и получится, но на иранском побережье американские войска будут как на ладони. Потери, которые они понесут, невозможно даже подсчитать. Мы сами прошли через нечто подобное с островом Змеиный: захватить его легко, но удерживать — значит нести потери, несоизмеримые с выгодами от присутствия там. Это самоубийство.
Более того, у Трампа в этой войне нет позитивных целей, кроме попытки “открыть” Ормузский пролив, который он же сам и закрыл. Даже если представить себе этот сомнительный успех, трудно назвать победой ситуацию, когда ты сначала всё разрушаешь, а затем ценой колоссальных затрат пытаешься хоть немного это исправить. Впрочем, Трамп, конечно, засчитает за успех что угодно.
Меня просили оценивать действия и заявления американского президента сдержанно, и я выполняю эту просьбу. Думаю, у нашего народа достаточно метафор, чтобы адекватно описать его поведение. Мы будем придерживаться дипломатических норм, но всё, что делает Трамп, больше похоже не на “хитрый план”, а на системное самоубийство Запада.
Некоторые западные аналитики, противники Трампа, внезапно вспомнили “Рашагейт”. Они говорят: “Мы предупреждали вас, что Трамп — агент Путина! Посмотрите, что он делает: он разрушает западную экономику, подрывает мощь Соединённых Штатов и превращает сам институт президентства в посмешище, над которым смеётся весь мир”.
Я не хочу давать ему личную оценку — это слова его оппонентов. Возможно, кто-то считает его великим человеком, достойным поклонения, но, похоже, сегодня так не думает уже никто — ни в Америке, ни в остальном мире.
Фактически, под видом укрепления американской гегемонии, Трамп разрушает её окончательно. Возникает вопрос: как это стало возможным?
У меня есть только одно объяснение: в игру вступил эсхатологический фактор. Это то, что на Западе называют пророчеством. Сегодня огромное количество серьёзных аналитиков используют этот термин для анализа геополитической ситуации на Ближнем Востоке.
Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху и его окружение, особенно такие радикалы, как Итамар Бен-Гвир, искренне верят, что пришествие Мессии близко. Они готовят почву для Третьего Храма и проекта “Великий Израиль” — и это не метафора, а прямой призыв к действию.
В Америке христианские сионисты поддались тому же импульсу: для них война в Израиле — это последняя битва перед Вторым пришествием Христа. Глава Пентагона Пит Хегсет открыто говорит об этом. Он обращается к военным: “Вы идёте умирать ради Второго пришествия; вы отправляетесь в крестовый поход”.
Большая часть человечества — включая многих американцев и израильтян — в это не верит. Но для ключевых сил на Западе это становится иррациональной, но мощной мотивацией. Геополитика пророчества — единственный фактор, который объясняет множество противоречивых шагов.
Если принять этот фактор, всё становится на свои места: хаоса и разрушения не стоит бояться, поскольку они являются необходимым этапом «великой скорби» (ещё один термин из идеологии христианского сионизма). С точки зрения христианских сионистов, глобальная катастрофа, охватывающая человечество, — это необходимый пролог ко Второму пришествию Христа, а для иудеев — к первому пришествию Мессии.
ВЕДУЩИЙ: Обмен ударами по критической инфраструктуре не просто продолжается — он усиливается: согласно последним сообщениям, нефтеперерабатывающий завод в Хайфе охвачен огнём, иранские нефтехимические объекты получили серьёзные повреждения, а вчера была атакована одна из крупнейших алюминиевых фабрик в Бахрейне.
Но особенно тревожит то, что целями стали университетские здания в Иране. Тегеран уже пообещал зеркальный ответ по аналогичным образовательным центрам в странах Персидского залива.
На этом фоне резонансное заявление сделал иранский депутат Алаэддин Боруджерди: он подчеркнул, что членство Ирана в Договоре о нераспространении ядерного оружия больше не имеет смысла, поскольку США и Израиль фактически игнорируют любые международные нормы.
Возникает логичный вопрос: если Иран всерьёз рассматривает выход из договора, не означает ли это, что “ядерный порог” уже пройден? Ведь логика подсказывает: из соглашения выходят тогда, когда оно начинает мешать реализации уже существующего потенциала. Считаете ли вы, что мы на пороге официального признания Ирана ядерной державой?
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Это вопросы, на которые десятилетиями никто не мог дать прямого ответа.
Лишь совсем недавно Дональд Трамп открыто признал наличие у Израиля ядерного оружия, хотя аналитики говорили об этом годами, а сам Тель-Авив лишь намекал. Будет ли Израиль его применять — не знает никто. Ядерный статус может долго оставаться в “серой зоне”, пока определённые обстоятельства не заставят раскрыть карты.
Обладает ли Иран ядерным оружием? Мы видим, что у Тегерана есть превосходные ракетные системы с огромной дальностью. Технически не представляет особой сложности доставить одну, двадцать или даже сотню ядерных боеголовок морем из Северной Кореи, пока этот маршрут не находится под полным контролем, либо через Каспийское море с нашей территории, либо из Пакистана.
Если бы иранцы были отсталым народом, воюющим луками и стрелами, можно было бы рассуждать о времени, необходимом для создания технологий. Но при столь мощной военной инфраструктуре, превосходных ракетных технологиях и глубоко эшелонированной системе безопасности — это лишь вопрос воли.
Война длится уже месяц; воздушное пространство в значительной степени контролируется американцами, однако ракеты методично обрушиваются на весь Ближний Восток из скрытых горных туннелей, и Иран остаётся непоколебимым.
Долгое время действовала фетва покойного имама Рухулла Хумайни, запрещающая обладание ядерным оружием. Иранцы — мудрый, духовный народ; они понимали, что это адское оружие, оружие сатаны, несущее лишь саморазрушение. У них были серьёзные духовные основания не прибегать к нему.
Но в критической ситуации, когда под угрозой оказывается само существование страны, они либо извлекут уже скрытые боеголовки, либо получат их в любой момент. Оснастить иранскую ракету готовой боеголовкой, которая гарантированно достигнет цели, — дело “вытянутой руки”.
У меня нет доступа к секретной информации, но как аналитик и философ я рискну предположить: у них это есть. И они применят это оружие, если возникнет необходимость. Скорее всего, оно не достигнет территории США, но удары будут нанесены по американским базам на Ближнем Востоке — которые уже наполовину разрушены — и по Израилю.
Тегеран способен сделать так, что на этой земле на сто лет не останется ничего, кроме Чернобыля и мутантов. Они способны на это — если не сейчас, то со временем.
Те силы в США и Израиле, которые подталкивают к эскалации, не имеют никаких позитивных перспектив. Даже если представить локальную победу над Ираном — в чём я сомневаюсь, учитывая его оборону — результат будет катастрофическим: Ближний Восток и Израиль в руинах, мировая экономика в коме, а образ Америки будет вызывать у человечества лишь глубочайшее отвращение.
Израиль ненавидят все. В самих США поднялась волна антисемитизма, подобной которой не было даже во времена Henry Ford.
Уровень враждебности по отношению к израильскому лобби, AIPAC и христианским сионистам сегодня беспрецедентен.
Что же получил Трамп? Вместо укрепления «Великого Израиля» и собственной гегемонии он оказался втянут в войну, которую уже проиграл — морально, политически и экономически.
Глава Пентагона Пит Хегсет даже выдвинул идею “Великой Америки”, включая Гренландию и Канаду — по всей видимости, чтобы отвлечь внимание от ближневосточного провала. Но это скандал, не имеющий под собой никакой реальной основы.
Вместо решения внутренних проблем Трамп оказался в ловушке. Если не принимать гипотезу о том, что он сознательно подрывает основы западного доминирования, остаётся лишь одно объяснение: он и его окружение стали заложниками пророчества.
Это действия, ведущие к самоубийству. Бывают успешные войны — например, краткосрочный захват Ирака, хотя и он обернулся затяжным кризисом. Уничтожение иранского руководства стало тактическим успехом, но ответная реакция превзошла все ожидания.
Это — саморазрушение. Если вспомнить «пророческую геополитику», то все нынешние катастрофы логично вписываются в эсхатологический сценарий диспенсационалистских протестантов, которые сегодня находятся у власти в Белом доме.
Там ключевую роль играют такие фигуры, как Паула Уайт — женщина-пастор, говорящая на «демонических языках» и практикующая гипноз. Эти фанатичные фигуры в союзе с израильскими политиками, охваченными мессианской манией, формируют совершенно иррациональный блок во главе коллективного Запада.
Европа с ужасом отстраняется от этого: даже такие лояльные политики, как Viktor Orbán, признают, что недопуск кардинала Pierbattista Pizzaballa в храм — это уже за гранью допустимого.
ВЕДУЩИЙ: Кстати, Нетаньяху всё же выдал разрешение, позволив кардиналу войти в храм. Правда, сделал он это только на следующий день после Вербного воскресенья.
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Для католиков сегодня уже Великий понедельник — первый день Страстной недели, тогда как у нас, православных, Пасха в этом году будет на неделю позже католической. Но в духовных вопросах крайне важно всё делать вовремя.
Если человеку не дают присутствовать на праздничной службе или, скажем, обещают доступ к Благодатному огню лишь на следующий день — это уже холодный душ.
Объяснить происходящее чем-либо иным, кроме как маниакальной “пророческой геополитикой”, на мой взгляд, просто невозможно. Но посмотри: в этом безумии есть внутренняя логика.
Если искренне верить в мессианский момент — как верят христианские сионисты вокруг Трампа, такие как Пит Хегсет, Паула Уайт и Линдси Грэм — или как верят израильские радикалы вокруг Биньямин Нетаньяху, — тогда каждое их действие для них оправдано.
Они живут как бы “в долг” у грядущих эсхатологических времён. Они расходуют “капитал Мессии”, который, по их глубокой убеждённости, вот-вот должен явиться.
Все их действия совершаются на грани фола. Это похоже на прыжок с высокой башни в надежде, что в последний момент их подхватят. Вспомни, как сатана искушал Иисуса Христа: “Бросься вниз, ибо написано: ангелам Своим заповедает о Тебе, и на руках понесут Тебя”.
То, что сейчас делают Трамп и Нетаньяху, Америка и Израиль — это именно такой прыжок с башни. Они верят, что “ангелы ада” подхватят их в падении и даруют им мировое господство.
Это вполне реальное сатанинское искушение.
Именно поэтому «геополитика пророчества» — это не фантазия, а действующая и чрезвычайно опасная сила.
ВЕДУЩИЙ: Давайте обратимся к фигуре, чьё значение несопоставимо ниже, чем у вышеупомянутых лидеров Запада и Востока, но которая постоянно пытается оставаться в информационной повестке. Речь идёт об уходящем президенте Украины Владимире Зеленском, который неожиданно отправился на Ближний Восток и даже подписал ряд соглашений в Объединенных Арабских Эмиратах — якобы по поставкам дизельного топлива и другим вопросам.
Очевидно, что в глобальном масштабе этот вопрос значительно менее значим, но для нас, для России, в контексте продолжающейся Специальной военной операции он остаётся актуальным.
Как вы оцениваете появление Зеленского на Ближнем Востоке — именно в этот момент глобальной турбулентности и раскола? Зачем он туда поехал, какие политические цели преследует в текущей ситуации? И самое главное — сможет ли он их достичь? Ведь многие эксперты сходятся во мнении, что на фоне глобальных потрясений на него просто перестали обращать внимание.
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Во-первых, на него действительно перестали обращать внимание. Когда в борьбу вступают гигантские демоны, никого уже не интересуют мелкие бесы и ничтожества вроде Зеленского.
Он пытается вписаться в коалицию этих “больших демонов”, напоминая о себе — мол, он тоже способен создавать проблемы и убивать. Но это лишь отчаянные попытки. Раньше, когда основные силы только подходили, перед ним поставили огромное увеличительное стекло; его проецировали как голограмму на экраны всего мира; парламенты ему аплодировали. Это была лишь разминка.
Теперь же, с приходом “больших демонов”, он, конечно, оказался на их фоне незначительным.
Его “помощь” не имеет никакого реального эффекта. Какие-то дроны прибыли — иранцы сразу же уничтожили их вместе с украинским экипажем.
Одно дело — воевать с нами на привычной территории, где они годами укреплялись, нарушая Минские соглашения. На Ближнем Востоке всё иначе: там они как на ладони; там ликвидировать их специалистов и самого Зеленского — проще простого. После всего пережитого иранцы уже не церемонятся.
Вы затронули важную тему: почему американцы и израильтяне, словно настоящие мясники и безумцы, наносят удары по университетам, уничтожают мыслителей, учёных и студентов? Потому что это война духа, война тьмы против света.
Они понимают: сила Ирана — не только в ракетах, но и в сердцах и умах, в образовании и культуре. Нам тоже следует это учитывать. Противник прекрасно осознаёт, что суверенная наука и образование — это фундаментальные ресурсы общества, на которых держится всё остальное.
Удары по университетам — это не просто безумие или нарушение конвенций. Противник бьёт в самое сердце, потому что это война идей.
С одной стороны — их “пророчество”, с другой — иранское или наше собственное видение того, каким должно быть место России в эту критическую эпоху “конца времён”. Идея пророчества — не пустой звук. Они интерпретировали её по-своему; иранцы — по-своему.
У нас же есть своя миссия: роль Катехона — того, кто сдерживает пришествие Антихриста. Наши правители унаследовали эту роль от Византии.
Каждый участник нынешнего конфликта — и на Украине, и на Ближнем Востоке — имеет свою “карту” этой последней битвы.
И если противник наносит удары по университетам, это означает, что независимая мысль является ключевым элементом этой войны.
Мы должны сделать множество выводов из событий на Ближнем Востоке, но этот — о значении мысли и духа — на мой взгляд, является первостепенным.
ВЕДУЩИЙ: И напоследок — интересный вопрос, поступивший к нам через Telegram-канал. Он касается возможности так называемого “пасхального перемирия”: как вы считаете, Александр Гельевич, может ли этот великий праздник — будь то католическая Пасха, которая сейчас отмечается на Западе, или наша православная Пасха — как-то повлиять на интенсивность боевых действий?
Возможны ли какие-то жесты со стороны Ирана или Израиля, связанные с этими датами, или же в условиях нынешнего эсхатологического напряжения подобные передышки уже немыслимы?
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Я так не думаю. Абсолютно нет. Что касается православия — это наша вера, вера наших народов, и православные христиане напрямую не вовлечены в данную эскалацию на Ближнем Востоке.
Что касается католиков, они осуждают эту войну, и в отношении них в Америке фактически начинается давление. Католиков снова обвиняют в антисемитизме, превращая их в своего рода “козла отпущения” в рамках новой радикально-мессианской политики США. Отсюда запреты, отсюда насмешки в их адрес.
Недавно Папа Римский ввёл строгий запрет на молитвы за тех, кто развязал это кровопролитие: “Их руки в крови, — заявил понтифик, — мы не молимся за них”. Это очень важный момент: универсальная христианская традиция предполагает молитву за всех, ведь душа и сердце человека — тайна, и судить должен Господь, а не мы.
Но если глава католической церкви — крупнейшей конфессии, объединяющей полтора миллиарда верующих — заявляет, что запрещено молиться за Трампа, Нетаньяху и сионистов, начавших эту войну, то это чрезвычайно серьёзный сигнал. В такой атмосфере не может быть и речи о каком-либо перемирии.
ВЕДУЩИЙ: То есть, если подытожить: Пасха не остановит удары Ирана по Израилю, и никакого затишья ожидать не стоит?
АЛЕКСАНДР ДУГИН: Иудейская традиция в своей основе отвергает Христа, поэтому христианские праздники не оказывают влияния на эту сторону. Мусульмане, в свою очередь, не отмечают Пасху — у них свой календарь и свои святыни.
Таким образом, ключевые участники этого процесса ментально и духовно не связаны с Пасхой. А “цивилизация Эпштейна” в лице современных Соединённых Штатов вообще не имеет никакого отношения к этому великому празднику.
Я убеждён, что Пасха не обладает сакральным значением ни для одной из сторон, непосредственно вовлечённых в этот конфликт. В их системе координат нет причин прекращать боевые действия по этому поводу.
Христианский календарь в данной войне не является фактором.
