Абдулла Абдулла узнал о побеге Ашрафа Гани по телефону от Хамида Карзая, который сказал: «Человек сбежал». «Вы уничтожили Родину, да накажет вас Бог», — сказал он по телефону Залмаю Халилзаду
Автор: Фазл Ахмад Манави,
бывший министр юстиции Афганистана
Настоящая заметка написана с целью разъяснить события, произошедшие с момента падения Кабула перед талибами до их боев с Национальным фронтом сопротивления в Панджшере.
Заметка кратко описывает ход некоторых столкновений в Панджшере с тем, чтобы она могла стать началом рассмотрения темных и неясных сторон всех событий, чтобы читатели могли понять факты и справедливо судить.
Она основана на событиях, очевидцем которых я был лично, начиная с падения Кабула и заканчивая Панджшерской войной.
Крах системы имеет множество причин и факторов, о которых я подробно напишу в другой заметке. Тем не менее, самым удивительным и непредсказуемым для всех, включая американцев, даже талибов и их спонсоров, была скорость падения.
На мой взгляд, одной из причин краха, помимо прочих факторов, стал кризис легитимности и сопутствующая ей напряженность на последних двух выборах. Недоверие развилось до такой степени, что люди перестали доверять системе в целом и не чувствовали себя обязанными защищать власть нескольких лиц.
Не зная, что система была не чьей-то личной собственностью, а двадцатилетним богатством нации, построенной на миллиарды долларов. Однако после того, как американские войска определили дату вывода, за последние три месяца афганская армия прекратила воевать.
Разрозненные боевые действия обессилили коммандос, которые оказались одни на поле боя. Соседние со столицей провинции быстро дестабилизировались. Проникновение врага угрожало кабульскому кольцу, а в Кабуле не было оборонительных линий или колец.
Талибам с самого начала второго мятежа снилась победа. Они верили в свержение Исламской Республики Афганистан и поражение НАТО/США. Откуда взялась эта уверенность в себе – другой вопрос, но с самого начала группу беспокоила только их повторное столкновение с другими этническими группами, особенно на Севере.
В 2007 году со мной встречался представитель талибов. На этой встрече, с уверенностью в своей победе, он сказал: «Мы хотим, чтобы север, юг и все на этот раз разделили нашу победу. Мы хотим убедить исламских ученых Севера сражаться вместе с нами, и победа стала общим, а не для одной стороны и одного народа».
Он попросил меня сотрудничать. Я сказал: «Если вы дадите удовлетворительный ответ на следующие три вопроса, я буду сотрудничать: во-первых, как вы юридически (по исламским законам) определяете законность войны? Во-вторых, откуда вы получаете средства, в том числе вооружение, боеприпасы и другие нужды вашего фронта? И в-третьих, какой будет структура вашей системы после победы? Это похоже на ваше предыдущее правительство или вы имеете в виду другую модель?»
«Я не могу отвечать на ваши вопросы, я только передал сообщение, решение за Вами», — сказал он.
Однако со временем талибам удалось проникнуть на север страны и подготовиться к захвату власти после вывода иностранных войск. Чего он не имел и не имеет, так это написанного плана правления.
СО ДНЯ ПАДЕНИЯ КАБУЛА ДО ПРИХОДА В ПАНДЖШЕР
В последние дни, когда прозвенел колокол полного краха, и многие государственные чиновники вывезли свои семьи за границу, мы с семьей решили не оставлять свой народ и ни при каких обстоятельствах не покидать страну.
В воскресенье, 15 августа, после утренней молитвы я пошёл в офис в своей официальной одежде. Присутствие сотрудников было очень небольшим по сравнению с предыдущими днями. На лицах персонала, народа и города читались растерянность и удивление. Я занимался своими повседневными делами, но около десяти часов заметил, что ситуация быстро меняется. Я медленно вышел из офиса и приказал своему помощнику перенести мои личные вещи из офиса в дом.
В то утро я покинул свой арендованный дом в Кабуле и решил отправить свою семью и имущество в Панджшер, но из-за толпы перед тем, как покинут город, пришла весть о падении провинций Парван и Каписа. Поскольку дороги были перекрыты, семья была вынуждена переехать в дом друзей.
Около одиннадцати утра я отправился во дворец Сапидар, чтобы увидеться с доктором Абдуллой и узнать о ситуации. Мне сказали, что он дома. Я погулял во дворе Сапидара до 12 часов, затем с Хаджи Абдул Кахаром, главой офиса Высшего совета примирения, пошли в дом доктора Абдуллы.
«Американцы заверили, что талибы не войдут в город еще две недели, но потребовали, чтобы в правительство обеспечило порядок в городе», — сказал после приветствия доктор Абдулла.
Он добавил, что в тот вечер они собираются ехать в Доху, чтобы достичь соглашения о мире, но на этот раз американцы от них хотели поехать с другой и более гибкой повесткой дня.
Доктор Абдулла собирался отправиться в Катар, когда около 13:30 часов позвонил по телефону г-н Карзай.
«Человек сбежал», — сказал он.
«Кто это сказал?» — удивленно спросил доктор Абдулла.
Он ответил: «Некто из PPS (службы охраны президента Гани)».
Через несколько минут эту новость подтвердил другой источник.
Я спросил доктора, что нам теперь делать? «Я не выхожу из дома, что бы не было, пусть будет в моем доме. Я не хочу опозориться», — сказал он.
Я предложил ему ехать в Панджшер. Он спросил: «Каким путём?»
Я сказал, что сначала попытаюсь найти вертолет, если не получится, мы двинемся с бронеколонной и будем сражаться и проходить везде, где встретим препятствие.
Он не согласился и сказал: «Сопротивления нет, мы тоже использовали Тус Кара (черный туз) (♠️), но это не сработало». Он имел в виду назначение Бисмиллаха Мохаммади на пост министра обороны. Он приказал своим телохранителям быть наготове.
Я сменил костюм на национальную одежду, которую позаимствовал у доктора сахиба, и когда выходил, еще раз сказал ему, что Вы были лидером, и теперь пришло время управлять кризисом, принять решение, и Вы должны выбраться отсюда. На этот раз он тоже отказался.
В этот момент позвонил г-н Халилзад и также сообщил о побеге президента. В ответ Халилзаду доктор Абдулла сказал: «Вы разрушили родину, да накажет вас Бог».
С этим ответом он отключил звонок. Мне пришлось оставить там свою охрану и машины и отправиться в дом друга на такси с невооруженным телохранителем. На следующий день я приехал в Панджшер на такси.
ПОДГОТОВКА К ОБОРОНЕ И ПЕРЕГОВОРЫ С ТАЛИБАНОМ
Прибыв в Панджшер, мы начали готовиться к обороне. Все мое личное оружие и военная техника осталась в Кабуле, которую через несколько дней за определенную плату переправили в Панджшер. Кроме того, за два дня до падения друг прислал мне несколько американских автоматов М16 (m16), которых я перевез в Панджшер. К сожалению, из-за отсутствия пулей в Панджшере мы не могли их использовать до последнего момента. Следует отметить, что все средства, которые я имел, были за мой счет, и я не получал ни денег, ни оружия ни от кого в Панджшере.
Мы начали совещания с молодым Эмиром, Ахмадом Масудом, вице-президентом Амруллой Салехом и другими братьями. К сожалению, немногие видные деятели Панджшера смогли туда попасть. Некоторые не хотели сопротивляться. Делегации начали переговоры с талибами, но талибы требовали только капитуляции Панджшера.
Хотя молодой Амир проявил гибкий дух, талибы пригрозили войной. Ряд соотечественников, в том числе улемы и ветераны-моджахеды Панджшера, Парвана и Каписа, выступили в качестве посредников, призывая к примирению с талибами.
Некоторые, обеспокоенные своим богатством и имуществом, видели в этой роли щит против сохранения своих жизней, имущества и темного прошлого и стремились добиться достижения для Талибана. Талибы также приветствовали их в некоторой степени.
Нам нужно было время, и поэтому мы не отказывались от переговоров ни с одной группой или фракцией. Все мы знали, что в Панджшере не было необходимой подготовки к войне и невозможно было полностью подготовиться к войне при той возможности, которая у нас была.
Провинция Панджшер за 20 лет покоя стала туристической зоной. За короткое время она не смогла устоять перед талибским монстром, завоевавшим весь Афганистан, будучи в апогее своей гордыни и, по их же убеждению, победившие НАТО и США и свергшие 20-летнюю систему со всеми её военной силой. Но нам пришлось выбрать один из двух путей, третьего пути не было. Путь войны, которая была обречена на провал, но продолжала бы сопротивление, или капитуляции, принесшей исторический позор, за что народ и история нас бы не простили.
Мы все единодушно поклялись, что будем защищать себя, если будет навязана война, и что это наше законное право. Таким образом, мученичество – наша честь, и если мы выживем, то останемся рядом со своим народом.
Должен заметить, что оружие и боеприпасы, оставшиеся от первого сопротивления, в основном были непригодны к использованию, потому что они не хранились должным образом и срок их годности истек (профессиональные военные это хорошо понимают).
Больше всего нас беспокоила экономическая блокада. С этой целью было решено попытаться запастись продовольствием и топливом до тех пор, пока пути снабжения не будут перекрыты. Несмотря на эти усилия, возможность была упущена, и у нас было мало времени.
В первом сопротивлении был один вход в Панджшер, что облегчало оборону. Но в этот раз нам пришлось защищать шесть въездов для автотранспорта и несколько пешеходных переходов. Транспортные пути – главная дорога, Дарбанд, район Шутул, известный как Дорога Челанак, перевал Хавак, перевал Анджуман и частично перевал Ариб, должны были быть укреплены.
Кроме того, необходимо было преодолеть пять пешеходных переходов, в том числе перевалы Абдулла Хель, Аллах Акбар, Абшар, Зард со стороны Тахара и перевал Паранде, которых было очень трудно полностью покрыть с учётом нехватки времени.
В отличие от первого сопротивления, когда Бадахшан и Тахар были безопасными тылами, на этот раз они представляли главную угрозу. Из-за непрекращающейся войны в Андарабе мы не смогли заблокировать перевал Хавак, который впоследствии стал проблемной, и первую линию обороны прорвали по этому маршруту.
Мы направили делегации к лидерам талибов в Бадахшане, чтобы они не нападали стороны перевала Анджуман, но они отказались. Они сказали: у нас нет другого выбора, кроме как подчиниться Эмирату, и если мы не будем сражаться, мы лишимся доверия.
В дополнение к сказанному, у некоторых армейских частей, вошедших в Панджшерскую долину, был иной взгляд на долину. Они представляли Панджшер как Лучезарная Медина, в которой все было благополучно. Они воображали, что для них открыты двери гостевых домов и будут обслуживаться лучше, чем государственной системы. Но к сожалению, вопреки их ожиданиям, в связи с тяжелыми условиями войны они столкнулись с проблемами, которых не ожидали.
Хотя г-н Салех предоставил им хорошие финансовые ресурсы, они не смогли приспособиться к новой ситуации, и большинство из них бросили работу и вернулись домой. Те, кто остался, были в основном жителями Панджшера, которые не могли играть большой роли, конечно, за исключением тех, которые до сих пор воюют в баррикадах чести.
