Пекин через встречу в Урумчи (переговоры между талибами и Пакистаном) проводит политику “инженерии нестабильности”.
Автор: Абдунасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для «Сангар»
На фоне сложных и многослойных процессов на Ближнем Востоке Китай целенаправленно начал новую активность в афганском направлении — активность, которая скорее отражает не реальную волю к разрешению кризиса, а рассчитанное вступление Пекина в фазу «управления кризисом».
При этом напряжённость между талибами и Пакистаном уже не ограничивается рамками политических разногласий, а явно приобрела разведывательно-безопасностный характер. Обе стороны, опираясь на определённые цели, конкретные миссии и внешние ресурсы, продолжают этот изнуряющий процесс, а Китай, глубоко понимая ситуацию, выстраивает своё место в этой сложной игре исходя из стратегических интересов.
Ключевой вопрос на данном этапе — не в сути конфликта между талибами и Пакистаном, а в реальных целях Китая на этой туманной арене. Факты показывают, что Китай в первую очередь не стремится к коренному решению афганского кризиса, а пытается удерживать его на контролируемом уровне. Такой подход позволяет Пекину одновременно сдерживать рост угроз у своих границ и использовать нестабильность как инструмент расширения геополитического влияния.
В этих условиях Пакистан стремится достичь своих целей безопасности, особенно сдерживания трансграничных угроз, тогда как талибы — под давлением кризиса легитимности и страха внезапного краха — вынуждены участвовать в этой игре. В такой конфигурации отсутствие доверия между сторонами является не случайностью, а частью самой природы их взаимодействия.
Последние шаги Пакистана, включая приглашение противников талибов в Исламабад, регулярные дипломатические предупреждения о необходимости создания «легитимного режима» в Афганистане и активизацию международной дипломатии, свидетельствуют о смене тактики. Эти действия фактически поставили талибов в оборонительное положение и вынудили их обращаться к Китаю для снижения давления.
С другой стороны, Китай, недовольный неоднозначным и нерешительным поведением талибов в сфере безопасности — особенно в вопросах, затрагивающих его интересы — рассматривает ситуацию как возможность перехватить инициативу. Хотя изначально не было особого оптимизма относительно результатов переговоров, этот процесс создал новые возможности для всех сторон.
Для Китая такие встречи создают платформу для углубления влияния и косвенного контроля над динамикой безопасности Афганистана. Для Пакистана — это инструмент усиления давления, тестирования поведения талибов и ограничения влияния других игроков. Для талибов — шанс получить легитимность, снизить изоляцию и выиграть время. Поэтому эти встречи носят скорее экспериментальный и тактический, а не решающий характер.
На этом фоне уязвимое положение талибов используется как Китаем, так и Пакистаном. Талибы, находящиеся на грани кризиса из-за нехватки внутренней и международной легитимности, остро нуждаются во внешнем взаимодействии. Однако эта зависимость ставит их в слабую позицию и открывает возможности для усиления давления со стороны региональных игроков. Вопреки первоначальным заявлениям, талибы до сих пор не смогли интегрироваться в региональные структуры и не стали надёжным партнёром в региональном сотрудничестве.
Кроме того, риторика, используемая талибами на этих встречах, сама по себе отражает скрытые реалии. Частое употребление таких терминов, как «взаимное уважение», «невмешательство» и «конструктивное взаимодействие», указывает на попытку скрыть глубокие разногласия и лишь поверхностно управлять противоречиями. Этот дискурс не является признаком прогресса, а скорее свидетельствует о вынужденной гибкости и даже определённой форме отступления под региональным давлением. Талибы пытаются представить себя ответственным и способным к переговорам актором, хотя на практике сталкиваются с серьёзными ограничениями.
На более широком уровне относительное сближение Китая и Пакистана по вопросу «деиндизации» структуры взаимодействия с талибами является одной из важных, но менее заметных целей этого процесса. Эти две страны внимательно отслеживают любые признаки сближения талибов с другими игроками, особенно с Индией. В то же время сама Индия, по-видимому, действует с определённой осторожностью и сомнениями в отношении взаимодействия с талибами, возможно под влиянием более широких региональных процессов, включая кризисы на Ближнем Востоке. Тем не менее Китай и Пакистан сохраняют фокус на Афганистане и внимательно следят за любыми изменениями в поведении талибов.
Важно также, что Китай в данной конфигурации не выступает нейтральным и доброжелательным посредником. Пекин ясно понимает, что афганский кризис, помимо создаваемых угроз, также предоставляет возможности для расширения влияния. С этой точки зрения Китай стремится управлять кризисом таким образом, чтобы издержки несли другие, а выгоды получал он сам. Такой подход логичен для Китая, и Пакистан хорошо это понимает и действует в том же направлении в рамках своих интересов.
С общей точки зрения Китая и Пакистана, эти переговоры служат инструментом для выигрыша времени, расширения пространства для манёвра и управления угрозами. В свою очередь талибы рассматривают этот процесс как возможность получить легитимность и снизить региональную напряжённость. Однако основная проблема заключается в том, что ни одна из сторон не готова предложить реальные уступки для достижения устойчивого соглашения. Именно это сохраняет тупик, не оставляя ясного пути выхода из кризиса.
Китай стремится выстроить многоуровневое влияние: удерживать талибов в контролируемых рамках, управлять региональной безопасностью и обеспечивать свои жизненно важные интересы. При этом он также пытается ограничить роль других игроков, прежде всего Индии. Пакистан, со своей стороны, использует эту ситуацию для поддержания постоянного давления на талибов, чтобы не допустить их выхода из своей сферы влияния. В то же время Исламабад понимает, что полное устранение талибов от власти ни возможно, ни желательно, поэтому его стратегия основана на контроле, а не на устранении.
В конечном итоге талибы, оказавшиеся под многосторонним давлением, пытаются использовать любую возможность для своей легитимации. Участие в подобных встречах служит для них инструментом дистанцирования от образа изолированного режима и закрепления себя в качестве политического актора. Однако без реальных изменений в политике и поведении такие усилия сами по себе не способны обеспечить устойчивую легитимность.
Этот процесс скорее отражает скрытую и управляемую конкуренцию между региональными игроками, чем свидетельствует о реальном продвижении к разрешению кризиса. Китай стремится к влиянию и контролю, Пакистан — к сдерживанию и давлению, а талибы — к выживанию и легитимности. Отсутствие доверия и воли к реальному компромиссу сводит эти переговоры к тактическому уровню. В итоге «управляемый кризис» продолжает доминировать над «реальным решением».
