Почему Хамид Карзай идёт на встречу с Сираджуддином Хаккани?
Автор: Самир Бадруд, аналитик (Афганистан)
Хамид Карзай, бывший президент Афганистана, посетил Сираджуддина Хаккани под предлогом праздника Ид аль-Фитр. Эта встреча не была первой встречей господина Карзая с Хаккани; ранее он также посещал дом семьи Хаккани, чтобы принять участие в поминальной церемонии Халил-ур-Рахмана Хаккани, брата Джалалуддина Хаккани.
Встреча и усилия бывшего президента по сближению с сетью Хаккани поднимают ряд вопросов, ответы на которые могут прояснить дальнейшую траекторию афганской политики. Важный момент заключается в том, что ранее Карзай в одном из телевизионных интервью прямо называл «сеть Хаккани» шпионской структурой и агентами ISI.
Тем не менее, почему Карзай теперь стремится улучшить свои отношения с сетью Хаккани? Не свидетельствуют ли эти усилия о попытке обойти кандагарское крыло талибов?
Карзай — политик, происходящий из кандагарского региона. Его отец, покойный Абдул-Ахад Хан Карзай, был одним из старейшин племени попалзай и был убит в Кветте (Пакистан) в период первого правления талибов. Считается, что это событие побудило Карзая дистанцироваться от талибов и сблизиться с анти-талибским сопротивлением. В этом контексте он отправился на территорию, контролируемую Исламским государством Афганистан, где встретился с покойным Ахмад Шахом Масудом — Национальным героем Афганистана.
В 2001 году, после падения режима талибов в результате действий международных сил и Объединённого национального фронта, руководство временной администрацией было передано Карзаю, и он оставался во главе республиканской системы до 2014 года. Однако в те годы на юге страны, особенно в районе Кандагара, продолжались ожесточённые боевые действия. Кандагар, являвшийся центром власти талибов, никогда не признавал Карзая своим «старейшиной» (мишр). В первые годы его правления он стал целью покушения в Кандагаре — это стало первым и самым жёстким ответом со стороны кандагарского крыла.
После этого Карзай лишь изредка и при усиленных мерах безопасности мог посещать Кандагар. Регион, вновь ставший центром повстанческой активности талибов, рассматривал его как лидера системы, возникшей из враждебности по отношению к ним. Несмотря на то, что после выборов 2009 года Карзай всё более критически относился к Соединённым Штатам и по мере возможностей отодвигал на периферию своих политических союзников из анти-талибского лагеря, он так и не смог утвердиться в роли «старейшины» Большого Кандагара.
В 2021 году, во время падения республики, Карзай вместе со своей семьёй отправился в дом Абдуллы Абдуллы. Сообщается, что изначально он намеревался укрыться в посольстве Ирана в Кабуле, однако после разговора с Абдуллой согласился поехать к нему домой. Сам факт его пребывания там в тот момент свидетельствовал о недоверии к гарантиям безопасности со стороны талибов.
В то же время Халил-ур-Рахман Хаккани выступил посредником между талибами и представителями бывшей республиканской власти, обеспечив своего рода гарантии личной безопасности для Карзая и ряда других бывших чиновников, оставшихся в Кабуле.
В настоящее время кандагарское крыло талибов под руководством Хайбатуллы Ахундзаде составляет основную силу власти режима «Талибана». Это руководство не только не смогло добиться внутренней легитимности, но и всё больше оказывается в международной изоляции.
В последние месяцы жёсткие карательные меры Пакистан против как афганских, так и пакистанских талибов — сопровождающиеся фактическим молчаливым согласием международного сообщества и политических сил, выступающих против «Талибана» — поставили под вопрос само существование режима. Органические и необратимые связи режима «Талибана» с TTP делают практически невозможным восстановление отношений между Пакистаном и этим режимом. Современная история Афганистана неоднократно показывала, что враждебность правящих режимов в Кабуле по отношению к Пакистану в конечном счёте оборачивалась в пользу самого Пакистана.
Кроме того, экономический спад, разграбление природных ресурсов, контрабанда оружия и наркотиков, а также неподчинение режима «Талибана» международному порядку — недавно охарактеризованного Соединёнными Штатами как «режим, берущий в заложники» — являются ключевыми признаками его деградации.
На этом фоне сеть Хаккани, сыгравшая значительную роль в войне против республики, но оттеснённая на периферию после возвращения талибов к власти, в последние годы демонстрирует признаки, указывающие на стремление Сирадджуддина Хаккани к реформам внутри системы «Талибана» — даже ценой обхода лидерства Хайбатуллы Ахундзаде и взаимодействия с противниками движения. В определённый момент ситуация даже дошла до обсуждения возможного переворота против Хайбатуллы.
Ответом Хайбатуллы стало ограничение полномочий Сираджуддина Хаккани в Министерстве внутренних дел и создание в кандагарском регионе мощной военной силы, лояльной лично ему, с целью обеспечить свою безопасность в случае реализации подобного сценария.
В этом контексте стремление Карзая к сближению с сетью Хаккани становится понятным. С одной стороны, он не смог добиться доминирующего положения в кандагарском регионе в условиях присутствия кандагарских талибов. С другой стороны, учитывая свой политический опыт, он рассматривает процесс упадка режима под руководством Хайбатуллы как необратимый.
Таким образом, сохраняя и укрепляя связи с Хаккани, Карзай стремится обойти кандагарское крыло и спустя более двух десятилетий разыграть крупную политическую шахматную партию в Кандагаре в свою пользу.
Однако стоящие перед ним вызовы носят многомерный характер. Прежде всего, обойти таких фигур, как Хайбатуллу Ахундзаде, Абдулгани Барадара, Юсуфа Вафу, Мулла Якуба и других ключевых игроков будет для Карзая крайне сложно.
В то же время недоверие со стороны части внутренних политических сил, а также его негативное политическое наследие в отношениях с Западом делают его шансы на достижение доминирующего положения в кандагарском регионе и возвращение к власти неопределёнными и сопряжёнными с серьёзными трудностями.
