Если непуштуны не будут воевать, они потеряют не только свою культуру, язык и историческую идентичность, но и их жизнь окажется в опасности.
Автор: Нурулла Вализаде, писатель и политический обозреватель, специально для Сангар
Анализ мотивов и причин войны с талибами
Война против талибов имеет разные мотивы и причины. Различные социальные, политические, культурные и религиозные группы не в ладах с талибами.
Дело в том, что, поскольку талибы являются воинственной группировкой, способ борьбы с ними можно охарактеризовать одним словом: “война”. Это означает, что если вы по какой-либо причине выступаете против талибов, у вас нет другого выбора, кроме как сражаться с ними.
Прежде чем перейти к мотивам и причинам войны с талибами, необходимо дать краткое определение Талибан, чтобы объяснить мотивы и причины войны с этой группировкой.
Что такое Талибан?
Талибан — это этническая и религиозная группа. Этническая группа, к которой принадлежат талибы, — пуштуны. Многие считают, что этническая принадлежность лежит в основе мировоззрения и повестки дня талибов, но поскольку афганское общество является религиозным сообществом, талибы используют религию как прикрытие. Конечно, с этим талибы не согласны.
Еще один момент, важность идентификации Талибана как прокси-группы или сильно зависимой от иностранных спецслужб, в частности пакистанской военной разведки – ISI. Это затрудняло идентификацию талибов. Лидеры группы, возглавляемой Пакистаном, всегда скрыты от глаз общественности, чтобы не раскрывать неясную личность группы.
Талибан возник в Пакистане в последнее десятилетие двадцатого века (1994 г.), когда различные джихадистские группировки вели войну с правительством Бурхануддина Раббани. Таким образом, преобладающий анализ заключается в том, что талибы являются продуктом ISI и работают для достижения экспансионистских целей Пакистана.
Ниже мы рассмотрим мотивы и причины войны с талибами. Сначала обратимся к социальным или этническим мотивам.
Социально-этнические мотивы и причины
Согласно определению Талибан, эта группа является этнической пуштунской группой. Она возникла в пуштунском социальном контексте. Все ключевые и компетентные руководители и должностные лица этой группы были/являются пуштунами. Большинство сторонников талибов — пуштуны. Политика талибов — пуштунистская. В непуштунских районах талибы ведут себя иначе, чем в пуштунских. Подавляющее большинство антиталибских сил непуштунские. Вот почему талибы — это пуштуны. Талибы в своей риторике отрицают, что являются пуштунской группировкой, но действия группировки носят этнический характер.
Роль этничности в политических событиях в Афганистане
Те, кто знаком с современной историей Афганистана, знают, что этническая принадлежность была важным и решающим фактором в политике. Хотя многие ссылаются на появление роли этничности в афганской политике в течении 280 лет, когда все правители Афганистана были пуштунами, факт в том, что этническая принадлежность стала определяющим фактором в политике за последние сто лет. В прошлом, хотя правителями Афганистана были пуштуны, пуштунизм как идея не составлял основу их правления.
Со времен шаха Амануллы (1919-1929) власть пуштунов сменилась властью пуштунизма. С тех пор пуштунские правители не довольствовались властью, а стремились сделать государство средством для достижения этнических целей, что интерпретировалось как пуштунизм/фашизм.
Многие политологи Афганистана и региона, изучая события в стране, сознательно и бессознательно анализируют этнический конфликт в аналитическом контексте как “межэтническое политическое соперничество за политическую власть”. Эта аналитическая схема фактически является копией аналитической схемы, анализирующей конкуренцию между политическими партиями за власть в обществах с многопартийной демократией. Конечно, этот анализ не является некорректным, но его недостаток в том, что он не глубок и не затрагивает корней этнического конфликта.
Говорят, что пуштуны хотят быть у власти, а таджики, хазарейцы и узбеки им мешают, и что они тоже прибегают к оружию в борьбе за власть. В нем только говорится о многонациональном соперничестве за политическую власть, но не говорится, почему пуштуны хотят удержать власть и почему другие выступают против этого. Ответ на эти причины не политический и экономический, а культурно-исторический.
Таджики, хазарейцы и узбеки говорят, что если пуштуны не намерены угрожать этнической и языковой идентичности других, используя правящий государственный аппарат, то у них нет проблем с правлением пуштунов. На самом деле корень проблемы кроется в пуштунизме.
После шаха Амануллы внедрение пуштунизма было прервано ненадолго (9 месяцев правления Хабибуллы Калакани), но вскоре возобновилось и осуществлялось в течение шестидесяти лет.
Хотя переворот Давудхана (начало 1970-х гг.) сорвал реализацию фашизма за счет возникновения политических течений конституционализма, коммунизма, а затем и исламизма, фактически ни одно из этих политических течений не смогло вырвать политику Афганистана из этнического контекста .
Ожидалось, что коммунистическое движение сможет вывести политику Афганистана за этнические границы, но этого не произошло. То же самое ожидалось и от политического ислама, но это политическое течение не могло в этом отношении преуспеть. Хотя исламизм (джихад) и вернул таджиков к власти, это не положило конец этноцентризму, и пуштуны, не признавая таджикского правления, продолжали настаивать на этничность, и в этом же контексте возникли талибы.
Что такое пуштунизм?
Пуштунизм как программа пуштунизации Афганистана восходит ко временам Амануллахана. Махмуд Тарзи и круг пуштунской элиты времен Амануллахана, вдохновленные пантюркистскими идеями, почерпнутыми ими из Турции, стремились сделать малоизвестный доселе пуштунский язык и культуру официальным языком и культурой страны, другими словами, они должны были заменить персидский язык и культуру. Программа получила серьезное развитие в социальном, культурном, языковом и даже административно-экономическом и географическом измерениях и стала неписаным манифестом для позднейших пуштунских политиков, считавших себя обязанными в ее реализации.
Претензии пуштунов формулируется следующим образом:
Афганистан – исконная земля пуштунов. Суверенитет и управление страной является унаследованным правом пуштунов, а не других. Пуштуны составляют большинство населения Афганистана, и это следует учитывать во всех делах, и доля пуштунов в управлении страной, в распределении богатства и власти должна составлять шестьдесят процентов. Пушту должен быть национальным и официальным языком страны, и каждый должен учить его и говорить на нем. Пуштунская культура (обычаи и традиции) должна продвигаться в общую культуру страны, а все остальные этнические группы должны уважать ее и заменять ею свою собственную культуру и исторические традиции. Национальные символы (государственный гимн, монета, флаг и т. д.) должны происходить из языка пушту и пуштунской культуры. Непуштунские племена являются мигрантами, переселившимися в Афганистан в результате войн, и должны сохранять свой статус мигрантов, не вмешиваться в дела страны и претендовать на владение занимаемыми ими землями. Пуштуны могут селиться в любой части страны и претендовать на владение землей, которую они занимают. История, написанная (пусть и фальшивая) пуштунами, должна быть официальной историей страны и преподаваться в школах.
Можно сказать, что все пуштунские политические и военные движения из всех слоев общества пытались выполнить вышеуказанное требование. Талибан считается одной из самых экстремистских этнических групп с точки зрения этнической политики.
Передача власти Ашрафом Гани талибам связана с интеллектуальной общностью талибов и Гани. Гани был фанатичным пуштуном, и, поскольку он считал свою способность осуществлять этнические планы недостаточными, он тайно передал власть талибам, чтобы группа могла их энергично осуществлять. Это интерпретация недавних политических событий в Афганистане непуштунскими политическими течениями.
Учитывая вышеизложенное, можно сказать, что одна из основных причин войны с талибами носит социальный или этнический характер. В 1995 году, когда талибы взяли под свой контроль Афганистан, все непуштунские политические и военные лидеры, ранее воевавшие друг против друга, объединились и сформировали Северный объединенный фронт, мощную политическую и военную силу, противостоящую талибам, под руководством Ахмад Шаха Масуд.
За последние 20 лет Карзай и Гани усердно работали над демонтажем Северного объединенного фронта, и им это удалось. Карзай и Гани фактически отомстили Северному альянсу за талибов. Лидеры Северного объединенного фронта были либо убиты, либо утоплены в развлечениях и накоплении богатства, либо изолированы от политики.
Цель упоминания здесь политических событий последних двадцати лет заключалась в том, чтобы подчеркнуть, что Карзай и Гани продолжили путь Талибан, а Талибан продолжает их путь, и этот путь есть не что иное, как пуштунизм, то, что в Афганистане было известно как политическая инфраструктура со времен Амануллахана.
Даже сейчас, когда талибы у власти, все непуштунские политические и военные лидеры бежали из страны и стремятся создать военные механизмы для борьбы с Талибан. Талибы заняли их дома, и ряд видных непуштунов, которые не смогли покинуть страну, находятся в бегах и будут убиты, если талибы их найдут.
В этнической стратегии, которую определили для себя пуштуны, главным препятствием были определены таджики. Фактически пуштуны политически считают таджиков своим врагом номер один, а затем к врагам причисляют хазарейцев и узбеков. Напомню, что под пуштунами здесь подразумеваются не все представители пуштунского народа, а пуштунские политики или пуштуны. Они играют решающую роль в пуштунском обществе. Непуштунских пуштунов немного, и их роль в политике и милитаризме незначительна.
Но почему таджики?
Таджики забирали власть у пуштунов два или три раза за последние сто лет по мере роста пуштунизма. Это привело к тому, что пуштуны классифицировали таджиков как врагов №1 в политическом дискурсе, ориентированном на власть.
Таджик Хабибулла Калакани сверг правительство Амануллы в разгар межэтнической розни при короле Аманулле, что вызвало глубокий шок в пуштунско-пуштунистском политическом и интеллектуальном сообществе. Калакани взял власть от Амануллы, когда Махмуд Тарзи и его соратники развивали мейнстрим пуштунизма/фашизма.
Махмуд Тарзи, который в то время считал себя интеллектуальным лидером, а также был родственником шаха, усвоил пуштунистские “уроки” Турции и хотел создать пуштунский аналитический центр при поддержке Амануллахана. Именно в это время Хабибулла Калакани сверг правительство Амануллы. Поэтому было естественно, что все члены мозгового центра королевской системы во главе с Махмудом Тарзи мстили Хабибулле Калакани и нападали на него различными способами. Эти словесные выпады, на самом деле смешанные с оскорблениями и руганью, позже стали частью школьных учебников истории Афганистана и до сих пор преподаются учащимся в школах.
Примерно через семьдесят лет после Калакани (1990 г.) к власти пришел таджик Бурхануддин Раббани. В это время пуштуны упорно работали над устранением идеи таджикского политического господства. Жестокие репрессии и притеснения имели место в районах, населенных таджиками. Многие люди в северной части Кабула (Парван, Каписа и районы к северу от Кабула, социальная база Хабибуллы Калакани) были убиты. Многие из их имущества были конфискованы, и сами они изгнаны, а многие люди в регионе были вынуждены хранить молчание и принять пуштунское правление в результате постоянного давления и психологических пыток. Но приход к власти Бурхануддина Раббани вновь подверг пуштунов угрозе со стороны таджиков, которые увидели в этом результат семидесятилетних репрессий и давления.
Хотя некоторые считают Бабрака Кармаля таджиком, который какое-то время (во время коммунистических режимов 1980-х годов) смог захватить власть через партийную систему, поскольку Кармаль пришел к власти в рамках партийной программы, он не раскрывал свою таджикскую идентичность. Ничего ощутимого для таджиков он не сделал, поэтому многие не считают его правление периодом таджикского правления.
Однако, как мы уже говорили, через семьдесят лет таджики, угнетенные на протяжении двух поколений, вернулись к власти и, конечно же, силой оружия.
Неверный вывод пуштунов из возвращения таджиков
Пуштуны, вместо того, чтобы руководствоваться “неэффективностью 70-летнего угнетения таджиков” и осознавать, что они больше не могут воспрепятствовать приходу к власти непуштунов и таджиков путем давления, репрессий, войн и насилия, напротив, решили, что им следует возобновить и более энергично пойти по пути давления и репрессий на народ Шимали (базы сопротивления). Для этого были привлечены талибы, поэтому группировка проводит усиленные репрессии против таджиков.
Пуштунские талибы вытеснили правительство Раббани из Кабула, но Ахмад Шах Масуд укрепился на севере столицы и сопротивлялся около пяти лет, не дав талибам захватить всю таджикскую территорию к северу от Кабула и северо-востоку. Сопротивление Масуда не позволило раскрыться всем пуштунским притязаниям и злобе. За последние 25 лет они сделали подавление сопротивления в различных военных, политических и интеллектуальных измерениях главным приоритетом своих планов.
Прямо сейчас Карзай и Гани и все пуштунские политические течения внутри и за пределами страны пытаются нейтрализовать Второй фронт сопротивления, который формируется под руководством сына Ахмад Шаха Масуда, и помочь Талибану стабилизировать свою систему и цели.
При этом пуштуны считают своим долгом подавить любое сопротивление в таджикских регионах, которое теперь невольно будет ассоциироваться с их историческими и таджикскими корнями. Для этого пуштуны используют различные тактики и стратегии.
Одним из способов ослабить таджиков является создание разногласий между ними, хазарейцами и узбеками, с одной стороны, и между самими таджиками, с другой. Именно поэтому в последние дни мы стали свидетелями дискуссий в социальных сетях на тему разграничения таджиков, узбеков и хазарейцев. Среди самих таджиков также существуют различные политические группировки, которые могут увеличить пропасть между ними и помешать формированию единства, желаемого для победы в войне.
Карзай пытается созвать Лойя джиргу (Ассамблею старейшин) для обеспечения внутренней легитимности талибов. Он намерен призвать ряд таджикских, хазарейских и узбекских политических лидеров присоединиться к режиму Талибан, а затем заявить, что режим талибов является трансэтническим, и обеспечить внутреннюю легитимность. Он делятся этим опытом с талибами различными способами, чтобы усилить их и ослабить сопротивление.
Поэтому социальная и этническая мотивация войны против талибов является самой важной, главной, самой серьезной и самой неизгладимой мотивацией. При упрощенном подходе многие думают, что, объединив несколько этнических фигур непуштунских племен в пуштунскую структуру, можно устранить этническую мотивацию к войне, но опыт показал, что это мнение ошибочно.
Этими поверхностными и демонстративными методами можно создать представление о трансэтнической структуре в краткосрочной перспективе, но это не решение в долгосрочной перспективе. Когда вы говорите о глубоко укоренившемся этническом конфликте в нестабильной, раздираемой войной зоне, вы не можете полагаться на краткосрочные, поверхностные решения.
Сегодня может быть некоторое количество таджиков, хазарейцев и узбеков, которые как политические и этнические лидеры объединяются в демонстративную структуру, отказываясь от самобытности и культурных ценностей своих народов и отдавая приоритет личным и семейным интересам. Однако если государственная политика продолжит носить этнический и дискриминационный характер, следующее поколение таджиков, узбеков и хазарейцев будет сопротивляться, и колесо войны снова повернется.
Следует отметить, что талибы в целом неспособны к построению межэтнического доверия, а значит, со временем усиливаются социальные и этнические мотивы борьбы с этой группировкой.
Почему реализация пуштунизма столкнулась с серьезными препятствиями?
Прежде чем перейти к вышеуказанному вопросу, важно отметить, что пуштуны, думая и планируя внедрение пуштунизма, рассматривают модели этнического суверенитета в регионе. Например, Узбекистан, Таджикистан, Иран, Туркмения и др., с точки зрения пуштунов, смогли сформировать моноэтнические правительства и создать общество одного этнического цвета и заставили другие этносы признать свою политическую и культурную господство, следовательно, пуштуны могут сделать то же самое. Этот подход учитывает несколько важных моментов или, по сути, несколько основных отличий, о которых говорится ниже:
1 - Пуштуны основывают программу пуштунизации страны на ложных и безосновательных заявлениях. Пуштуны, составляющие не более 30 процентов населения Афганистана, утверждают, что их 60 процентов. Это утверждение не основано ни на каком научном или логическом принципе. На этом основана программа пуштунизации страны. Вот почему они не могут убедить других.
2 - Пуштунская культура и пуштунский язык, которые пуштунисты пытаются навязать и обобщить всему разнородному населению страны, не обладают способностью впитывать, интегрировать, гармонизировать и создавать основу для сосуществования, однородности, общего языка.
Несмотря на многовековые усилия пуштунов по национализации и популяризации пуштунского языка, национальным, народным и общественным языком Афганистана по-прежнему является персидский, а пушту не знает никто, кроме самих пуштунов. Даже 90% пуштунов знают персидский и говорят на нем с непуштунами. Иными словами, программа пуштунизации культуры и языка страны потерпела неудачу в культурно-программном измерении. Это тоже важный фактор. Навязывание явления всегда вызывает противодействие, но когда то, что вы навязываете, не привлекает, не возбуждает и не принимается, задача усложняется, а сопротивление становится более необходимым.
Теперь, когда война с талибами как пуштунской группировкой рассматривается в контексте этнической борьбы за власть, можно сказать, что эта война не является войной за власть. Это война за выживание. Если непуштуны не будут сражаться, не только их культура, язык и историческая самобытность будут уничтожены, но и их физическое существование окажется в опасности.
Иными словами, даже если таджики перестанут воевать с пуштунами и примут власть группы, это не поможет спасти их жизни от пуштунских планов. Исмаил Юн и ряд известных пуштунских кругов, считающих себя мозговыми центрами пуштунских правителей, в книге под названием “Второй Сакави” описали присутствие таджиков в регионе к северу от Кабула как большую угрозу пуштунскому правлению и указал пуштунским правителям на необходимость поиска решения по устранению этого риска. Это может быть насильственное переселение таджиков из важнейшей части Афганистана, являющейся исконной землей таджиков, или, в самом оптимистичном случае, возрождение политики “надерхани” в регионе, что означает постепенное подавление, ликвидация и депортация таджиков.
Талибы, как насильственная сила, были созданы для этой цели и вернулись к власти для реализации программы, которую нельзя реализовать ненасильственными гражданскими методами.
“Политика выжженной земли” Талибан на севере (в первый период их правления) составляет большую часть черной страницы этнических преступлений группы, которые северяне помнят как повторение вторжения мангалов во время правления Надерхана.
После убийства Хабибуллы Калакани Надиршах отправил в северные земли безжалостную армию пуштунских племен, чтобы отомстить этим людям за поддержку Хабибуллы Калакани. Они жестоко посягали на имущество, жизнь и честь народа. Жители Севера из поколения в поколение рассказывают свои ужасные истории.
Даже иностранная поддержка, которую получает Талибан, соответствует пуштунской программе. Пакистанцы реализуют свои стратегические планы в Афганистане при поддержке этой агрессивной и этноцентричной этнической группы. Эта программа направлена на усиление межэтнической вражды в Афганистане. Пуштуны настолько заняты пуштунской программой, что не понимают, почему Пакистан ее поддерживает. Пакистан хочет сделать пуштунов враждебными ко всем другим этническим группам. В этой программе англичане также считаются союзниками Пакистана. Британцы сыграли важную роль в разжигании многих этнических и религиозных разногласий в Афганистане, Пакистане и Индии, и за последние двадцать лет, когда страна пришла в Афганистан вместе с Соединенными Штатами, она стремилась вновь открыть многие старые грязные раны. Политическая эксплуатация разногласий — наиболее известная составляющая английской политики.
В следующей статье мы обсудим политические мотивы и причины войны с талибами.
* Организация находится под санкциями ООН или запрещена из-за террористической деятельности.
