Куда ведут узбеков Афганистана политики “второго поколения”?
Автор: Фарид Ахмад, главный редактор “Сангар”
Некоторые политики так называемого “второго поколения” афганских узбеков внезапно начали продвигать идею «Южного Туркестана». Однако насколько беспочвенна эта идея и в какой степени она ставит под угрозу простых узбеков по всему Афганистану?
Тема «Южного Туркестана», поднятая Накибуллой Фаиком, губернатором Фарьяба во времена республики, а также поддержанная Сардором Рахмоном Угли, Ахмадом Таянчем и Бобуром Фарахмандом — также бывшими чиновниками республиканского периода, — вызвала в чувствительном афганском обществе сильный эмоциональный отклик, если не настоящий шок.
На самом деле, когда пуштуны ставят судьбу целой страны на идею «Лару Бар» (две стороны линии Дюранда) или “Великого Пуштунистана” через объединение со своими пакистанскими сородичами, когда хазарейцы мечтают о “Хазаристане”, а таджики продвигают идею “Хорасана” наряду с Афганистаном или вместо него, почему узбеки не должны иметь права претендовать на свою собственную «землю обетованную»?
Логично? Да. Они полностью имеют на это право. Как жестоким не покажется, это именно то политико-психологическое состояние — состояние всеобщего отчаяния, — к которому привело правление Талибана.
Однако возникают вопросы относительно места, времени и, конечно же, географии так называемого “Южного Туркестана”.
«Южный Туркестан» — это скорее не практический проект, а целенаправленная медийная кампания, раздутая иностранными спецслужбами, прежде всего турецкими. Идея родилась в коридорах MIT (Milli İstihbarat Teşkilatı) и распространилась через круги узбекских политиков-эмигрантов в Турции. «Южный Туркестан» (наряду с Восточным и Северным Туркестаном) расширяет турецкую мечту о Великом Туркестане за пределы Центральной Азии и Кавказа.
Какова цель этой медийной шумихи? Придать больший вес и значение саммиту Организации тюркских государств в Туркестанской области Казахстана, который носил неофициальный характер. Сам саммит был «приурочен» к двум важным событиям — историческим визитам Дональда Трампа (13–14 мая) и Владимира Путина (19–20 мая) в Китай. Без сомнения, это не могло обойтись без согласия, а возможно и содействия американских спецслужб, которые стремились придать больший вес заокеанскому гостю - стоит напомнить «императору Поднебесной» о его «ахиллесовой пяте» — Синьцзян-Уйгурском автономном районе (Восточном Туркестане), который составляет одну шестую, или 17%, территории Китая.
«Великий Туркестан» также крайне нежелателен для Москвы — другого соперника США, поскольку почти все центральные и восточные территории России вплоть до Тихого океана уже изображены на «карте мечты» Эрдогана (как «Северный Туркестан»).
«Южный Туркестан» как южная часть Великого Туркестана — это нечто новое, но искусственное и выдуманное (оно отсутствует в исторических документах), не обещающее ничего хорошего афганским узбекам. Не исключено, что узбекские политики в этой опасной игре рассчитывают и на другие тюркские народы, в первую очередь, туркмен Афганистана, которые, например, составляют более половины населения “узбекской” провинции Джаузджан. Однако до сих пор ни один известный туркменский политик не сделал никаких заявлений по этому поводу.
Турецкий след также заметен и в другом: кроме Ахмада Таянча, которого считают близким человеком маршала Абдулрашида Дустума, никто из окружения «лидера узбеков», включая его детей, которые тоже иногда пытаются «играть в политику», не высказался по этому вопросу. Вероятно, они понимают, что это дорога в один конец и что, представ в роли сепаратистов, они могут потерять как свой авторитет, так и политическое будущее в Афганистане. У Фаика, Рахмона Угли и Фарахманда также нет хороших отношений с Дустумом, но это не означает, что они находятся вне поля зрения MIT. Как ни странно, именно турецкие спецслужбы контролируют лидеров, неудобных маршалу. С другой стороны, другие оппоненты Дустума — Низамуддин Кайсари и Ахмад Ишчи — не присоединятся к этой авантюре, поскольку остаются внутри страны.
Поверхностного и беглого взгляда на центры силы афганских узбеков достаточно, чтобы прийти к следующим выводам: во-первых, сторонники «Южного Туркестана» не могли, игнорируя внешние и внутренние реалии, выставить себя на посмешище и закрыть перед собой двери афганской политики; во-вторых, тезис о «Южном Туркестане» был вложен в их уста турецкими спецслужбами — именно по причинам, упомянутым выше.
Теперь обратимся к самому проекту «Великого Туркестана», за которым стоит Британия — та самая сила, которая когда-то привела к власти самого «ихваниста» Эрдогана. Забытая империя вновь возвращается к «Большой игре» в Центральной Азии именно через подобные проекты. Кстати, государства, эмираты, халифаты, республики, партии и всё, что создавалось под грифом «исламский», являются продуктами «британской разведывательной мысли».
Сам «Великий Туркестан» — это не новая идея, а забытый проект столетней давности. Турция Эрдогана при поддержке сторонников нового пантюркизма и британских спецслужб занялась его возрождением сразу после прихода к власти. Более сто лет назад этот проект также продвигался Британией через младотурок партии «Единение и прогресс» в Турции и через их ставленников — пантюркистов, джадидов и младобухарцев — в Центральной Азии, а также в тюркоязычных регионах России и Кавказа.
Басмачи — «моджахеды-освободители» — были армией «Великого Туркестана». Алимхан, беглый эмир Бухары, назначил бывшего турецкого военного министра, «зятя халифа и наместника Пророка», Энвер-пашу «главнокомандующим всеми армиями ислама», то есть басмаческими силами, в 1921 году. Энвер-паша и другие участники турецкого «триумвирата» также вынашивали мечту о «Великом Туркестане», а затем и об «Исламском халифате», однако он был убит армянским командиром Красной армии в горах Таджикистана. Он был одним из организаторов «геноцида армян» в Турции.
Теперь становится ясно, что прежние манёвры Турции через лидеров бывшей афганской республики, включая маршала Дустума, в рамках проекта «игилизации» Афганистана также преследовали долгосрочные цели. Вероятно, именно по этой причине Россия, Китай и Иран поддержали Талибан, и именно поэтому эта «восточная ось» никогда не позволит сказке о «Великом Туркестане» стать реальностью. Это означает, что «узбекские политики второго поколения» сознательно или бессознательно ведут узбеков Афганистана — которые, согласно их собственным утверждениям, составляют 10% населения страны — в пасть дракона и медведя.
В свою очередь, тюркские страны Центральной Азии смотрят на проект «Великого Туркестана» с подозрением. Почему?
Страны ЦА не рассматривают ОТГ как механизм подчинения Турции. Они продвигают экономическую интеграцию, развитие транспортного маршрута «Средний коридор» и цифровое сотрудничество. Особенно их интересует создание транспортных коридоров для расширения торговли, прежде всего экспорта энергоресурсов на мировые рынки. Например, Казахстан и Азербайджан экспортируют нефть и газ через трубопровод Баку — Тбилиси — Джейхан (БТД) в Турцию, а через неё — в Европу, Израиль и даже Соединённые Штаты. Это помогает им обходить традиционные трубопроводы, проходящие через Россию, их главного конкурента на европейском энергетическом рынке.
Несмотря на усилия Турции, все эти страны опасаются политического, военного и даже культурного объединения. Например, ни одно из этих государств не признаёт Турецкую Республику Северного Кипра, и все поддерживают территориальную целостность Республики Кипр. Государства ОТГ прямо заявляют, что организация не должна превращаться в геополитический или военный альянс. Это логично. Турция является членом НАТО, а Кыргызстан и Казахстан — членами ОДКБ. Туркменистан участвует в ОТГ только в качестве наблюдателя. Его признанный ООН статус постоянного нейтралитета исключает участие в любых военно-политических блоках.
Ислам Каримов, бывший лидер Узбекистана, присутствовал на первом саммите Организации тюркских государств, после чего полностью отказался участвовать в последующих встречах. Он согласился лишь на создание “единого тюркского рынка”. Он отверг предложение о создании конфедерации тюркских государств или “Тюркского союза” в Центральной Азии, выдвинутое в 1992 году. Некоторые источники утверждали, что таджик Ислам Каримов не считал Узбекистан исключительно тюркским государством, однако на самом деле он видел за этим проектом более широкие цели и амбиции Турции и Запада, чем простое “братское единство”, которое должно было превратить независимые страны Центральной Азии в сателлитов и пешек в конкуренции с Россией и Китаем.
Страны Центральной Азии не нуждаются в “старшем брате”. Казахстан — развивающееся государство и крупнейшая мусульманская страна по территории с мощной и растущей экономикой. Туркменистан и Кыргызстан также являются самодостаточными государствами и имеют своё место и значение в мировой политике. Более того, соседство, партнёрство и масштабы сотрудничества стран Центральной Азии с Россией и Китаем — двумя сверхдержавами, гораздо более значимыми, чем Турция, — фактически перечёркивают все “тюркские мечты”.
Не наблюдается особых успехов и в культурном сближении. Турция настаивает на едином алфавите и общем языке — в том, в чём ни одна из этих стран не нуждается, поскольку у них уже есть собственные алфавиты и национальные особенности, которые они, естественно, не хотят терять в рамках “тюркской идентичности”.
Помимо России и Китая, Иран также с подозрением относится к тюркским проектам по соседству. Никто не собирается отдавать север Афганистана под влияние Турции и Британии, а со временем, если позволит удача, и Соединённых Штатов. Пакистан всё ещё не решил, чью сторону он должен занять в этой игре.
И вот в таких условиях узбекские политики Афганистана подняли знамя, которое может превратиться в их собственную виселицу. Смогут ли узбеки, даже в союзе с туркменами и хазарейцами, вынести бремя этой игры?
Дискуссии, возникшие после заявлений узбекских политиков, особенно среди пуштунов и таджиков, показывают, что и они, по-видимому, усомнились в здравомыслии Фаика и других. На севере Афганистана таджики составляют абсолютное большинство (они даже образуют 43% населения в «узбекской» провинции Фарьяб), а пуштуны также не позволят распаду своего Афганистана.
Поэтому возникает совершенно прямой вопрос: если эти две силы (почти 80% населения страны) объединятся, что тогда станет с узбеками? Тюркские государства региона, чтобы не попасть в «афганскую ловушку», им не помогут, а Турция и Запад не смогут их защитить, поскольку на другой стороне сразу стоят три державы — Россия, Китай и Иран.
Вот куда ведёт узбеков Афганистана «второе поколение» их политиков. Остаётся лишь надеяться, что идея «Южного Туркестана» в лучшем случае станет частью проекта «федерального Афганистана», о котором уже десятилетиями говорит яркий представитель «первого поколения» Дустум, который пока сохраняет спорное молчание.
Надо признать, что “второе поколение” очень искусно выполнило “заказ” иностранных спецслужб в определённый момент большой геополитической игры; однако нет совершенно никаких гарантий, что талибы простят такую дерзость.
