О чем должны думать аналитические центры в России, Китае и Центральной Азии?
Нурулла Вализада, специально для «Сангар»
ИГИЛ* взяло на себя ответственность за нападения 28 апреля на шиитов в северном городе Мазари Шариф. Сегодня (29 апреля) теракт на западе Кабула унес десятки жизней, точное число жертв до сих пор неизвестно. Теракты в западной части Кабула в прошлом также приписывались ИГИЛ.
Последние теракты последовали за терактами, которые произошли несколько дней назад в Кабуле и Мазаре. Серия этих атак может стать началом нового этапа безопасности в Афганистане. Талибы* отрицают, что достигли этой стадии.
Поскольку лица, совершившие сегодняшнее нападение в Кабуле, еще не установлены, в этой статье основное внимание будет уделено анализу вчерашнего нападения ИГИЛ на город Мазар.
Атаки ИГИЛ в Мазари Шарифе произошли после того, как иранские СМИ обвинили маршала Дустума в причастности к ИГИЛ на севере Афганистана, утверждая, что Достум получил за это деньги от британцев и что Турция сотрудничает с ним. Обвинение, которое партия во главе с маршалом Дустумом отвергла и назвала провокацией.
Маршал Дустум имеет долгую историю кровавых боев с талибами и, учитывая его широкое общественное и политическое влияние среди узбеков, вряд ли он стал бы ассоциировать свое имя с ненавистной террористической группировкой ИГИЛ. Однако из-за его присутствия в Турции и его обширных отношений с ней считается, что решения Дустума в некоторой степени находятся под влиянием Турции. Турцию неоднократно обвиняли в поддержке ИГИЛ, и именно на этом основании многие сделали вывод о связи Маршалла Дустума с ИГИЛ.
У талибов неоднозначная позиция в отношении присутствия ИГИЛ в Афганистане. В большинстве случаев, чтобы показать свой контроль над ситуацией, группа преуменьшает инциденты безопасности и отрицает существование ИГИЛ. Такой подход талибов заставил многих приписать недавние террористические атаки им самим. Когда нет ИГИЛ, то кто устраивает масштабные теракты в крупных городах?! У талибов нет ответа на этот вопрос.
Тот факт, что большинство недавних нападений было направлено против шиитов и хазарейцев, также вызывает озабоченность, предполагая, что эти нападения направлены на создание “новой ситуации” для Афганистана. Иное видение ситуации сложилось после прихода к власти талибов, и талибы и их внешние сторонники не хотят его запятнать.
Афганские хазарейцы и шииты имеют хорошие отношения с Ираном, и одна точка зрения состоит в том, что ИГИЛ, как враг Ирана, нападает на его союзников в Афганистане. Отношения между Ираном и талибами, определявшиеся как дружеские до того, как талибы восстановили власть (15 августа 2021 г.), в последнее время резко изменились. Недавно, хотя Иран, как сообщается, согласился принять у себя дипломатов Талибана, появились сообщения о том, что к границе с Афганистаном было отправлено больше иранских войск. Это в некотором роде показывает, что Иран не имеет четкого представления о том, что он собирается делать в Афганистане в долгосрочной перспективе, и поэтому использует двойственный подход к талибам, который трактуется как политика кнута и пряника. Принятие такой политики носит тактический характер и может быть интерпретировано с точки зрения стратегии “затягиванием времени”.
Иран ищет решение в области безопасности для защиты своих союзников-шиитов и хазарейцев в Афганистане и предложил сотрудничество талибам, которые, по-видимому, были отвергнуты. Отправка лояльных Ирану сил Фатимидской армии, которые успешно сражались с ИГИЛ в Сирии, может быть частью иранского предложения талибам, которое талибы не хотят принимать, опасаясь усиления иранского влияния. Талибы опасаются, что с присутствием Фатимидов, которые, вероятно, переместятся в центральные и западные районы, роль Ирана в будущих событиях в Афганистане будет подчеркнута, и талибы не смогут его сдержать. Конечно, противодействие присутствию Фатимидов и подчеркивание роли Ирана — это то, против чего пуштуны решительно выступают и по культурным соображениям.
Неясно, какие еще варианты есть у Ирана, но вряд ли он будет молчать перед лицом растущих угроз своим союзникам в Афганистане. Еще один вариант для Ирана, пользующийся одобрением и поддержкой народа, — это поддержка Фронта национального сопротивления во главе с Ахмадом Масудом. Некоторые круги в иранском правительстве поддерживают такой подход и видят в нем шансы для создании лучших условий в Афганистане, и считают, что такой подход гарантирует стратегические интересы Ирана в Афганистане.
В первый период правления талибов (2000-2005 гг.) в Афганистане Иран был сторонником антиталибского фронта сопротивления во главе с Ахмад Шахом Масудом, но после 2001 г., когда талибы объявили войну США, Иран поддержал талибов и его связь с Фронтом сопротивления была прервана. Теперь кажется, что некоторые круги в Иране стремятся возродить прежние отношения с Национальным фронтом сопротивления. Это случай, который вызывает гнев и недовольство талибов, а напряженность в отношениях талибов с Ираном зависит от этой причины. Конечно, не следует забывать, что талибы не забыли о поддержке Ираном антиталибского фронта в прошлом.
Если мы сосредоточимся на севере, заявление о причастности маршала Дустума к ИГИЛ; Освобождение Махдума Алима, командира узбекских талибов, арестованного по обвинению в связях с ИГИЛ; готовность маршала Дустума бороться с талибами; взгляды Турции на север Афганистана и его отношения с ИГИЛ; Улучшение отношений между Турцией и Саудовской Аравией; опасения Турции по поводу снижения своего влияния в Афганистане; Ирано-турецкое соперничество в Афганистане; Хорошие отношения между узбекскими и хазарейскими лидерами; Возможность возрождения традиционного фронта “Северного альянса” через политический консенсус непуштунских этнических лидеров, сферой влияния которых является север; Формирование ячеек сопротивления на севере и северо-востоке и возможность крупномасштабных атак против талибов, а также зажжение “зеленого света” Россией и Китаем и, в некоторой степени, Ираном для талибов являются одними из вопросов, связанных с недавними атаками ИГИЛ на севере Афганистана.
Каждый из этих вопросов требует отдельного детального обсуждения, но в общую картину все эти вопросы можно сложить воедино и найти между ними логическую связь, которая делает атаки ИГИЛ на севере Афганистана объяснимыми с точки зрения его стратегических рамок.
Талибы заявляют, что у них есть потенциал для уничтожения ИГИЛ, и успокаивают Китай, Россию и Иран. Желание этих трех стран поддержать Талибан связано с этой уверенностью. С этой уверенностью также связано нежелание трех стран поддерживать антиталибские силы. Если три страны смогут прийти к консенсусу по Афганистану, возникнет мощный региональный антиамериканский фронт. Этот фронт будет рассматривать поддержку талибов как фактор стабильности и спокойствия в Афганистане.
Учитывая этот расчет, вполне вероятно, что внешные покровители ИГИЛ пытаются поставить под вопрос заявление талибов о способности уничтожить ИГИЛ. После признания этого утверждения недействительным представление о стабильности в Афганистане под властью талибов ослабевает, а представление о повсеместной нестабильности заменяется тем фактом, что все страны должны пересмотреть свои прежние расчеты. Конечно, как мы сказали, это одна из нескольких возможностей. Есть и другие возможности, которые здесь не рассматриваются.
Насильственный и репрессивный характер Талибана мало волнует Россию, Китай и Иран. Эти страны сами по себе носят репрессивный характер и стремятся к большей безопасности и полицейской стабильности в регионе. Россия временно не хочет эскалации войны в Афганистане из-за своего участия в войне на Украине; Китай стремится к миру и стабильности в Афганистане для достижения своих экономических целей, а Иран не в состоянии проявить серьезную заинтересованность в изменении соотношения сил в Афганистане. В результате эти страны хотят мира в Афганистане на какое-то время, даже если цена этого мира — продолжение тиранического правления талибов.
Таким образом, сценарий для западных стран, включая США, Великобританию, Турцию и других союзников США, может заключаться в том, чтобы не допустить такого же относительного спокойствия и стабильности, которых хотят Россия, Китай и Иран в Афганистане. Этот сценарий может усугубиться увеличением атак ИГИЛ.
Не следует забывать, что основания для расширения деятельности ИГИЛ в Афганистане как никогда благоприятны. Одной из причин считается агрессивное и сложное поведение талибов и политика монополизации власти в многонациональном обществе. Широко распространенная бедность и безработица еще больше усугубились. Тем временем ИГИЛ хочет завербовать недовольных таджиков и узбеков и считает, что это соответствует грандиозной миссии, которую оно поставило перед собой по проникновению в Среднюю Азию.
С другой стороны, ИГИЛ — не единственное, что может бросить вызов способности Талибана контролировать ситуацию. Появляются различные другие политические и военные силы (в том числе Фронт национального сопротивления во главе с Ахмадом Масудом), и эти силы часто лишены сильной внешней зависимости, как, например, то, что можно сказать об ИГИЛ, усиление или ослабление которого зависит от решений Запада или Востока. Эти силы считают себя главными хозяевами Афганистана, национальным и религиозным долгом которых является свержение режима талибов. Эти силы расширяют свою деятельность и бросают серьезный вызов Талибану. Недооценивается и неспособность талибов взаимодействовать с оппозиционными силами. Даже воля и полномочия этой группы сделать это находятся под серьезным вопросом. Талибы также считаются слабыми перед лицом многогранных угроз. Многие считают, что “пустое пространство” и “отсутствие сплоченной антиталибской силы” позволили группировке взять под контроль страну в результате внутреннего и внешнего заговора, а не превосходящей боевой мощи.
Таким образом, обоснованность веры России, Китая и Ирана в то, что талибы сильны и что талибы могут принести мир и стабильность в Афганистан, серьезно поставлена под сомнение. Оппозиция талибам имеет очень глубокие исторические и культурные корни, которые нельзя свести к уровню “противостояния нескольких вооруженных и невооруженных лиц и групп по политическим мотивам и стремлению к власти”. Конечно, это ошибка, которую, похоже, допустили аналитические центры в региональных правительствах.
Если Россия, Китай, Иран и страны Центральной Азии действительно хотят защитить свою национальную безопасность помимо распространения влияния террористических группировок на своей территории, они должны переосмыслить свое понимание Афганистана и воздержаться от многогранной игры со сложными и опасными событиями. Они должны придерживаться четко определенной политики, которая одобряется афганским народом и отвечает интересам прочного мира и стабильности в этой стране. В противном случае Афганистан снова окажется втянутым в ожесточенные войны, которые затронут все страны региона. Обвинение США и НАТО также не является ответом. На Афганистан нужно смотреть изнутри. Смотреть на Афганистан через призму конкуренции великих держав очень вредно для стран региона.
*Организация находится под санкциями ООН за террористическую деятельность.
Об авторе:
Нурулла Вализада,
писатель и
политический обозреватель,
Афганистан.
Живет в Тегеране.
