Пакистан, сочетая войну и дипломатию, не стремится к уничтожению Талибана.
Автор: Абдулнасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для “Сангар”
Интересная игра Пакистана в координации с крупными стратегиями США в регионе, находящимися в противостоянии с региональными державами, вступает в чувствительную фазу. В этом аналитическом контексте связь между происходящими событиями и кризисом на Ближнем Востоке была очевидна с самого начала.
Однако на этом фоне произошли изменения в системе региональных представлений о безопасности, к которым Пакистан также адаптируется в новых условиях. Эта синхронность и адаптация совпадают с глубокими трансформациями в сфере безопасности региона, в тени которых Пакистан стремится продвигать свои интересы.
Следует подчеркнуть, что для Пакистана абсолютным приоритетом является нейтрализация серьёзных угроз. Контроль над группами, организациями и отдельными лицами, а также предотвращение превращения Талибана в независимую, произвольную и неконтролируемую силу является «красной линией» для Исламабада и его силовых структур.
В этом контексте также важно, чтобы Талибан не двигался по пути договорённостей и взаимодействия с другими акторами без учёта позиции Пакистана. В то же время Индия, в рамках превентивной доктрины Исламабада и азиатских держав, в условиях западной стратегии дестабилизации, оказывается выстроенной с ними в одном направлении.
В то же время доктрина превентивной обороны Исламабада, основанная на концепции стратегической глубины, претерпевает трансформацию как в содержании, так и в способах реализации. В результате Пакистан фактически меняет свою доктрину на афганском направлении: речь уже не о реакции на нападение, а о переходе к упреждающим ударам в соответствии с современными требованиями и приоритетами.
В рамках этой доктрины Афганистан, в более широком видении Пакистана, должен стать источником контроля над управляемыми угрозами по отношению к Индии, Ирану, России и Китаю. Более того, в более широком контексте — в условиях соперничества Исламабада с Турцией и арабскими странами — предполагается использование этого потенциала.
В этой сложной ситуации Талибан временами оказывается в замкнутом круге давления и изоляции. В более широком анализе группа вынуждена подчиняться Пакистану и Западу; однако внутренние факторы, страх нестабильности и необходимость поиска альтернативных путей выхода из односторонней зависимости от Запада и Пакистана подталкивают её к отклонению от обязательств Дохинского соглашения. Это отклонение ведёт по пути к Пекину, Дели, Москве и Тегерану.
Именно эта сложность обстановки иногда приводит к военному противостоянию и взаимным военным действиям между Талибаном и Пакистаном, а иногда уступает место дипломатии.
По этой причине временами военное и оперативное давление на эту группу, оправдываемое ограниченными ударами, поддерживает напряжённость. С точки зрения Исламабада Талибан не должен потерпеть крах или быть заменён другой силой; он должен оставаться зависимым, предсказуемым и учитывать жизненно важные и безопасностные интересы Пакистана.
Даже проведение операций в восточных регионах Афганистана, в стратегическом видении Пакистана, является попыткой закрепить реальность как необратимую. В этом процессе иногда эффективна дипломатия, а иногда ключевую роль играют инструменты давления. С этой целью одновременно активируется согласованный пакет мер давления на Талибан, чтобы удерживать его вне сферы влияния конкурентов Исламабада.
При этом уровень напряжённости намеренно удерживается на контролируемом и измеримом уровне — чтобы он не был ни неэффективным, ни чрезмерно высоким и затратным для Пакистана. В конечном итоге основная цель этой, временами рискованной, игры Пакистана в сфере безопасности — послать косвенный сигнал другим группам: если они будут действовать вопреки интересам Исламабада, Афганистан больше не будет для них безопасным местом.
В этой игре одной из ключевых особенностей, обеспечивающих Исламабаду надёжное преимущество, является структурная слабость Талибана. Эта группа, несмотря на свою зависимость, отсутствие легитимности, тёмное террористическое прошлое и задокументированные организованные преступления против человечества, также страдает от ограниченности ресурсов. Поэтому Пакистан, опираясь на своё информационное превосходство, направляет давление именно на эти уязвимые точки, чтобы добиться наилучшего результата.
Очевидно, что усилия Пакистана по конструированию столь масштабных сценариев и увеличению затрат в сфере безопасности обусловлены опасениями возникновения непредсказуемых и внезапных событий. Поскольку глобальное отношение к Талибану носит тактический, временный и ситуативный характер, оно может измениться в любой момент. В таком случае стратегический актив Исламабада — Талибан — может исчезнуть в одно мгновение, а все понесённые расходы окажутся напрасными.
По сути, основная тревога Пакистана связана с возможным драматическим развитием событий в Афганистане, которое произойдёт без учёта его позиции. Поэтому, несмотря на всю поддержку Талибана, Исламабад не полностью ему доверяет, хотя и не отказался от него окончательно.
Это означает, что при изменении глобального подхода к Талибану эта группа может быть использована как инструмент торга и своего рода «козырная карта» для Исламабада. Следовательно, поддержание ограниченного и контролируемого уровня напряжённости вокруг Талибана остаётся важным элементом стратегии Пакистана.
В конечном счёте Пакистан, сочетая войну и дипломатию, не стремится уничтожить Талибан, а скорее удерживать его в своего рода «геополитической клетке» — пространстве с ограниченной свободой действий, но без чрезмерных затрат на его содержание. Эта сложная игра, в условиях, когда ничто не является полностью надёжным, рассматривается Исламабадом как стратегическая возможность и будет продолжаться в формате «кошки-мышки» до окончательной ясности ситуации.
