Как можно переосмыслить систему безопасности на Ближнем Востоке?
Автор: Абдунасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для “Сангар”
Дать точный ответ на вопрос о том, является ли война между Ираном и Соединёнными Штатами началом нового регионального порядка, по своей сути сложно и многослойно. Эта сложность обусловлена тем, что прежняя система безопасности на Ближнем Востоке сама была результатом длительного исторического процесса и формировалась под влиянием множества факторов: стратегической географии региона, присутствия разнообразных государственных и негосударственных акторов, роли заинтересованных экономических организаций, односторонних интересов Соединённых Штатов, усиления межконфессиональной напряжённости и сохранения светских авторитарных режимов. В совокупности эти факторы ещё задолго до недавних событий сформировали сложную структуру баланса сил, которую нельзя было легко разрушить или заменить.
Тем не менее, распад Советского Союза, инициатива «Большого Ближнего Востока» со стороны США, события, известные как «Арабская весна», падение некоторых режимов, противостоящих Вашингтону, а также рост и распространение негосударственных акторов, таких как шиитские группы, ИГИЛ и «Аль-Каида», постепенно подорвали этот порядок.
В этом контексте Исламская Республика Иран, следуя стратегии «стратегической глубины», стремилась расширить своё влияние в регионе. Кроме того, формирование «Авраамовых соглашений» и недавние военные события, включая ограниченные, но значимые конфликты, фактически нарушили прежние уравнения и создали условия для перехода региона в новую фазу безопасности и взаимодействия.
Одной из наиболее характерных черт новой ситуации является относительное снижение гегемонии Соединённых Штатов. Это снижение не означает полного исчезновения роли США, а скорее указывает на ограничение их способности навязывать одностороннюю волю. Гегемония, сформировавшаяся в рамках так называемого порядка «Pax Americana» после Второй мировой войны, основывалась на создании государств, ориентированных на Вашингтон, и обеспечении их безопасности. В период холодной войны и даже после неё этот порядок в значительной степени позволял США поддерживать желаемый баланс. Однако последние изменения показали, что эта модель уже не столь эффективна, как прежде.
В новых условиях взгляды государств региона также претерпели изменения. Абсолютная опора на «зонтик безопасности» США, особенно в ситуации, когда сам Вашингтон вовлечён в глобальное соперничество с такими державами, как Китай, больше не воспринимается как устойчивая стратегия.
В результате страны региона стремятся диверсифицировать свои внешние связи и выстраивать баланс между крупными державами. Это изменение подхода является одним из ключевых признаков перехода к многополярному порядку.
В этом контексте можно представить несколько возможных сценариев формирования нового порядка.
Первый — попытка создания своего рода системы коллективной безопасности между арабскими странами, способной выступать противовесом другим игрокам.
Второй сценарий — движение в сторону гибких соглашений в сфере безопасности с восточными державами, прежде всего с Китаем, при которых интересы Ирана также в определённой степени будут учитываться.
Третий — формирование буферных зон безопасности, которые смогут предотвращать эскалацию напряжённости и создавать своего рода хрупкое, но управляемое равновесие.
Эти сценарии могут реализовываться не по отдельности, а в комбинированной форме в будущем региона.
В этом контексте роль региональных держав также значительно возросла. Страны, обладающие экономическим, военным и демографическим потенциалом, сегодня, как никогда ранее, стремятся играть активную роль в переосмыслении системы безопасности.
Накопление вооружений, увеличение оборонных бюджетов и развитие потенциала сдерживания — всё это свидетельствует о движении к определённой форме самостоятельности в сфере безопасности. Однако этот процесс не сможет быть устойчивым без учёта интересов крупных держав, особенно в энергетической сфере.
Постепенная многополяризация региона означает, что ни одна отдельная держава больше не способна единолично определять правила игры. Вместо этого формируется сложная и многослойная система, в которой действуют различные акторы с порой противоречивыми, а порой пересекающимися интересами.
В этих условиях страны, способные пройти через текущие кризисы с наименьшими потерями, имеют больше шансов стать будущими центрами силы. Турция, например, при выборе правильной стратегической линии может стать одним из таких центров, хотя это во многом зависит от характера её взаимодействия с другими игроками, включая Израиль и Иран.
Несмотря на все эти изменения, Соединённые Штаты по-прежнему будут оставаться ключевым игроком. Военное присутствие, разведывательные сети и экономическое влияние этой страны остаются важными инструментами в формировании региональных раскладов. Даже если количество американских военных баз сократится, их функция как рычага давления и инструмента контроля сохранится. Поэтому разговоры о полном исчезновении роли США скорее являются преувеличением, чем реалистичным анализом.
Наряду с США, роль Китая как экономического, а постепенно и силового игрока, всё более усиливается. Пекин, сосредоточившись на обеспечении энергетической безопасности и расширении экономических связей, придерживается стратегии с низкими издержками и минимальным уровнем напряжённости. Такая политика позволяет Китаю расширять своё влияние в регионе без прямого вовлечения в конфликты. Двусторонние соглашения с арабскими странами и Ираном являются частью этой стратегии, которая в долгосрочной перспективе может закрепить за Китаем статус одной из ключевых держав.
В свою очередь, Россия рассматривает регион преимущественно с точки зрения безопасности и геополитики. Цель Москвы — не только ограничить влияние США, но и создать новые союзы и укрепить свои позиции в глобальной системе. Несмотря на конкуренцию на энергетическом рынке между Россией и странами Ближнего Востока, с точки зрения безопасности этот регион имеет для Кремля особое значение. Опыт холодной войны также показал, что Россия способна играть активную роль в процессах, происходящих на Ближнем Востоке.
Тем не менее, главный вызов на пути формирования нового порядка заключается в его переходном и нестабильном характере. Регион переживает переходный этап, сопровождающийся неопределённостью, нестабильностью и отсутствием единой и согласованной доктрины безопасности. Такая ситуация повышает вероятность возникновения новых кризисов, но одновременно создаёт возможности для переосмысления отношений и формирования новых структур.
В конечном счёте можно сказать, что происходящее в Ормузском проливе и в целом на Ближнем Востоке — это не начало полностью нового порядка, а начало процесса его формирования. Порядка, который ещё не устоялся, но признаки которого уже отчётливо видны.
Будущее этого порядка зависит от множества факторов, включая направление политики Ирана, позицию арабских стран, роль крупных держав, а также место Израиля в этой системе. Очевидно одно: регион уже не будет легко находиться под доминированием одной силы, и его развитие движется в сторону постепенной многополярности — пусть и сопряжённой с серьёзными затратами и вызовами.
