Почему Москва стремится примирить Талибан и Пакистан?
Автор: Абдулнасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для “Сангар”
Россия неоднократно заявляла о своей готовности выступить посредником между Пакистаном и Талибаном. Российское руководство серьёзно обеспокоено нестабильностью внутри Афганистана и вовлечённостью страны в региональные конфликты. Режим Талибана должен предоставить России и Китаю гарантии сохранения существующего статус-кво. Если Талибан окажется втянутым в новый региональный кризис, механизмы дестабилизации будут запущены в полном объёме — сценарий, которого Москва стремится избежать любой ценой.
Например, конфликт между Талибаном и Пакистаном может привести к тому, что контроль над террористическими группировками на территории Афганистана либо хотя бы ограничение их деятельности перестанут быть одним из ключевых приоритетов талибов в деле сохранения существующего порядка. Кроме того, противостояние с Пакистаном создаст для Талибана новые вызовы, включая усиление позиций ИГИЛ-Хорасан.
На региональном уровне террористические организации и сети контрабанды также воспользуются подобной ситуацией для укрепления своих позиций и расширения влияния.
Хотя Россия не была полностью удовлетворена уровнем сотрудничества со стороны Талибана и после признания его администрации рассчитывала на более широкое взаимодействие в борьбе с ИГИЛ, обмене разведывательной информацией и сдерживании вооружённых группировок Центральной Азии, обострение отношений между Талибаном и Пакистаном привело к тому, что внимание талибов оказалось сосредоточено прежде всего на урегулировании кризиса с Исламабадом, а не на обеспечении долгосрочной безопасности и устойчивости собственного режима.
Кроме того, рост напряжённости между Талибаном и Пакистаном может создать условия для активизации других силовых и разведывательных игроков, пользующихся поддержкой Запада, на территории Афганистана. Это фактически означало бы появление новых опорных пунктов для реализации западных стратегических интересов в стране — сценария, которого Москва стремится избежать. Россия уже давно проводит курс на «деамериканизацию» и «деевропеизацию» Афганистана. Более того, Кремль рассматривает вывод американских войск как уникальную возможность для расширения собственного влияния в регионе.
Подчёркивая свою роль в обеспечении порядка и борьбе с ИГИЛ, Талибан смог частично снизить обеспокоенность Москвы в вопросах безопасности. Однако Россия по-прежнему не располагает достаточными доказательствами устойчивости режима Талибана и надёжности условий для долгосрочного стратегического маневрирования.
Несмотря на эти сомнения, Россия посредством таких региональных механизмов, как «Московский формат», московские консультации по вопросам безопасности и символические инициативы в рамках Шанхайской организации сотрудничества (ШОС), стремится одновременно сохранить своё присутствие в Афганистане и через посредничество между Пакистаном и Талибаном подчеркнуть политическую значимость и региональное влияние ШОС как альтернативного центра силы по отношению к Соединённым Штатам Америки.
После вывода американских войск из Афганистана взаимодействие России с Талибаном вступило в фазу ограниченного и тщательно контролируемого сотрудничества. В этих условиях способность Москвы своевременно выступать посредником для стабилизации данных отношений приобретает особую значимость. Со своей стороны, Талибан стремится использовать российское влияние для снижения военного давления со стороны Пакистана и предотвращения сценария смены режима под воздействием Исламабада.
Учитывая, что главной задачей России в сфере безопасности остаётся недопущение распространения терроризма в Центральную Азию, а Афганистан может служить как каналом распространения угроз, так и барьером на их пути, сохранение Талибана у власти посредством снижения напряжённости между ним и Пакистаном рассматривается как один из инструментов противодействия новым вызовам безопасности в регионе.
По своей сути эта политика направлена на предотвращение открытия южного фронта — направления, которое наряду с последствиями войны в Украине может превратиться в ахиллесову пяту России.
Ещё одной причиной стремления Москвы к примирению между Талибаном и Пакистаном является желание заполнить геополитический вакуум, возникший после ухода Запада, и закрепить за собой статус ведущей державы региона. Мир между Талибаном и Пакистаном также способен создать благоприятные условия для более активного участия России в транзитных и транспортных проектах, проходящих через территорию Афганистана.
Россия прекрасно понимает, что в случае серьёзного ослабления Талибана Афганистан может превратиться в региональную опорную базу ИГИЛ. Москва рассматривает Талибан как угрозу локального характера, тогда как ИГИЛ воспринимается ею как опасность глобального масштаба.
Именно поэтому, несмотря на очевидные противоречия в политике и действиях Москвы, а также на глубокое недоверие к Талибану, Россия рассматривает посредничество между этой группировкой и Пакистаном как наиболее приемлемый вариант для обеспечения собственной безопасности, сохранения существующего статус-кво и расширения своего влияния в регионе.
Россия также использует афганский кризис как инструмент ослабления глобального влияния Соединённых Штатов и укрепления многополярного мирового порядка. Каждый раз, когда внимание международного сообщества сосредотачивается на Афганистане, пребывании Талибана у власти, террористических угрозах или региональных кризисах безопасности, Москва акцентирует внимание на неспособности Вашингтона эффективно управлять ситуацией и на последствиях его неудачного ухода из Афганистана. Эти обстоятельства используются как аргументы против США и как средство подрыва их международного авторитета.
В результате нынешняя, во многом противоречивая политика России в отношении Талибана основывается на принципах терпения, наблюдения и осторожного взаимодействия. Пока остаётся неясным, насколько долго Москва готова придерживаться этой стратегии. Политика стратегического риска и постоянного тактического маневрирования может в долгосрочной перспективе обернуться для России значительными политическими и геополитическими издержками.
Россия зашла настолько далеко, что включила в свою повестку вопросы заключения соглашений о военном сотрудничестве, поставок топлива и медикаментов, а также возможность введения безвизового режима между Москвой и Кабулом. Это поистине драматический поворот, поскольку даже в период советского присутствия в Афганистане и существования поддерживаемого Москвой коммунистического режима столь теского сближения между сторонами не наблюдалось.
На международной арене Россия поддерживает власть Талибана, выступает за размораживание афганских активов и рассматривает сохранение Исламского Эмирата как инструмент ослабления и постепенного вытеснения американского влияния из Афганистана.
Вместе с тем эта рискованная политика сохраняет пространство для соперничества многочисленных региональных и внешних игроков в Афганистане, находящемся под контролем Талибана, тем самым способствуя продолжению геополитической конкуренции вокруг этой страны.
