Ислам стал более заметным, более близким и более значимым явлением в западных обществах, чем когда-либо прежде на памяти современных поколений.
Автор: Джонатан Сасердоти, журналист и публицист, пишущий о политике, культуре и религии
Перешёл ли Джейкоб Рис-Могг в ислам? Конечно, нет. Но почему вообще возникает такой вопрос?
Позже на этой неделе Рис-Могг выступит в Оксфордском союзе вместе с Абдуллой аль-Андалуси и Майклом Доуардом, защищая ислам от подозрительного отношения западного общества. Сэр Джейкоб известен, помимо прочего, как убеждённый и практикующий католик. Он неоднократно заявлял, что не считает Мухаммеда пророком и не верит, что Коран является словом Божьим.
Вместо того чтобы очернять, оскорблять или запрещать выступления приглашённых участников, всем нам было бы гораздо полезнее выслушать их, честно и уважительно отнестись к их взглядам и аргументам.
«Если бы Коран действительно был словом Божьим, то, на мой взгляд, Бог говорит там некоторые весьма странные вещи и поощряет довольно необычные формы поведения», — говорил он.
Подобная позиция ставит его в прямое противоречие с центральным и основополагающим догматом ислама:
«Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед — Посланник Аллаха».
Поэтому едва ли многие увидят в его участии в дебатах признак внезапной поддержки исламского права (шариата) или идеи халифата, несмотря на то что он решил выступить рядом с человеком, который открыто заявлял о своей приверженности этим и другим схожим взглядам.
Совсем недавно я выступал в Оксфордском союзе, защищая Государство Израиль от абсурдного двойного обвинения в том, что оно якобы является государством апартеида и одновременно несёт ответственность за геноцид. И я почти уверен, что тогда мои взгляды также не во всём совпадали с мнениями других спикеров, выступавших на моей стороне. Тем не менее впоследствии все трое стали моими добрыми друзьями.
Однако ход тех дебатов превратился в настоящий цирк оскорблений и выходок. Поведение специально отобранной аудитории Союза оказалось настолько буйным и неуправляемым, что видеозапись моего ответа на их истерику собрала в интернете более 13 миллионов просмотров.
Всё это лишь подтверждает, что Оксфордский союз — своеобразная кузница будущих политиков Вестминстера — по-прежнему умеет привлекать к себе внимание. К сожалению, всё чаще это происходит за счёт искусственно раздуваемого возмущения, провокаций и намеренно создаваемого хаоса, а не благодаря содержательным и уважительным дискуссиям по важным вопросам общественной жизни.
Так почему же я снова возвращаюсь туда спустя столь короткое время?
И почему, как спрашивают некоторые мои друзья и коллеги, я готов выступать на одной стороне с людьми, которых сегодня принято изображать «ультраправыми злодеями» политической сцены?
Потому что считаю эти дебаты действительно важными.
Ислам стал более заметным, более близким и более влиятельным фактором западных обществ, чем когда-либо прежде на памяти нынешних поколений. Это самая быстрорастущая религия в Великобритании. Согласно исследованию Pew Research Center за 2025 год, в период с 2010 по 2020 год численность мусульман росла быстрее, чем численность любой другой религиозной группы в мире.
Наибольшее число жертв терроризма за последние десятилетия связано с организациями, которые оправдывают свои действия идеологией исламского джихадизма: ИГИЛ, «Боко Харам»/ISWAP, «Аш-Шабаб», структуры, связанные с «Аль-Каидой», ХАМАС, Исламская Республика Иран, «Талибан», JNIM и многие другие.
Британцы ежедневно потребляют гораздо больше халяльной продукции, соответствующей нормам шариата, чем сами предполагают. Такая продукция широко используется в школах, ресторанах, гостиницах, на рабочих местах и даже в больницах, зачастую без какого-либо специального уведомления.
Одни считают, что расширение присутствия ислама в общественной жизни является совершенно безобидным процессом и не вызывает поводов для беспокойства. Другие убеждены, что речь идёт о постепенном вытеснении коренного населения и традиционного общественного уклада. Между этими двумя позициями находятся миллионы людей, которые считают, что подобные вопросы, по меньшей мере, заслуживают открытого обсуждения.
Однако сам этот разговор остаётся крайне неудобным.
Наше понимание вежливости зачастую не позволяет нам критиковать, ставить под сомнение или даже просто обсуждать религиозные убеждения других людей. Современный секулярный атеизм, характерный для значительной части западного общества, предпочитает избегать серьёзного разговора о религии, нередко относясь к верующим снисходительно, как к людям, верящим в сверхъестественные сказки.
Многие евреи также считают неуместным критиковать идеологию другого меньшинства, опасаясь тем самым повторения ошибок прошлого века, когда предпринимались попытки стереть само присутствие еврейского народа в Европе и на значительной части Ближнего Востока.
Большинство же тех, кто хотел бы обсуждать эту тему, чувствуют, что недостаточно компетентны в ней, либо просто боятся последствий. Боятся нападений, угроз, насилия или того, что им придётся долгие годы жить под охраной и скрываться.
А если физическая опасность отсутствует, то остаётся опасность экономическая. Многие опасаются, что открытое высказывание по столь чувствительной теме может стоить им работы, банковского обслуживания, профессиональной репутации или даже возможности обеспечивать семью.
Как тогда зарабатывать на жизнь? Как содержать детей? Как выплачивать ипотеку?
Короче говоря, все мы видели, какую цену приходилось платить тем, кто решался высказаться.
Список тех, кто предпочитает не обсуждать эти вопросы, весьма обширен: сторонники политкорректности, активисты «воук»-движения, приверженцы групповой солидарности, политические конъюнктурщики и просто напуганные люди.
Стоит ли удивляться, что немногие, кто продолжает поднимать эту тему, часто выглядят резкими, навязчивыми, чрезмерно эмоциональными или даже безумными? Кто ещё остался бы в этой дискуссии?
После моего последнего визита в то, что я называю «львиным логовом» — зал дебатов Оксфордского союза эпохи 2020-х годов, — многие отмечали моё спокойствие, терпение и приверженность рациональной аргументации.
Профессор Ниал Фергюсон написал:
«Можно лишь восхищаться достоинством, терпением и мужеством Джонатана Сасердоти».
Американский психолог и телеведущий доктор Фил Макгроу охарактеризовал меня как «очень мужественного человека, являющегося образцом терпения и самообладания».
Одним из последних советов, которые дал мне отец перед смертью, было никогда не хвастаться. Поэтому я надеюсь, что он простил бы меня за то, что я привожу здесь эти слова.
Я делаю это не из тщеславия, а лишь для того, чтобы показать собственное удивление. Удивление тем, что подобные качества вообще считаются достойными особого упоминания, тем более со стороны столь уважаемых людей.
Для меня они всегда были естественной частью воспитания и образования. Гораздо больше меня поразило и разочаровало другое — осознание того, что многие современные студенты Оксфорда, по-видимому, были воспитаны совершенно иначе. Именно это потрясение, как мне кажется, нашло отклик у людей во всём мире.
Поэтому в эту среду я вновь выступлю в Оксфорде.
Я буду говорить только от собственного имени.
Я буду говорить уважительно, но честно.
И я буду слушать других — хороших и плохих, богатых и бедных, левых и правых, христиан, мусульман и евреев, представителей как элиты, так и рабочего класса.
Пожелайте мне удачи.
