Война с Ираном не только противоречит Конституции США, но и представляет серьёзную угрозу для глобальной безопасности, экономики Америки и авторитета её демократии.
Автор: Мохибулла Нури, бывший глава политического отдела Совета национальной безопасности Афганистана, член Консультативного совета “Сангар”.
Оригинал статьи: چرا آمریکا وارد جنگ با ایران نخواهد شد؟
На фоне обострения военного противостояния между Ираном и Израилем и усиления агрессивной риторики президента Дональда Трампа по поводу возможной военной атаки на Иран, возникает закономерный вопрос: стоит ли США на пороге новой войны на Ближнем Востоке?
В данном анализе, опираясь на эмпирические данные, правовые нормы и стратегические тенденции, автор приходит к выводу, что вероятность подобной войны крайне низка и несмотря на внешнее давление, США не начнут прямое военное противостояние с Ираном.
1 - Горький опыт прошлых войн и формирование антивоенной культуры в США
Военные интервенции США в Афганистане (2001) и Ираке (2003), стоившие жизни тысяч людей и триллионы долларов, не принесли ощутимых стратегических успехов Вашингтону. Эти дорогостоящие провалы сформировали у американского общества скептическое отношение к новым военным авантюрам, особенно на Ближнем Востоке.
Согласно опросам Pew Research Center и CNN за первую половину 2025 года, более 60% американцев выступают против начала новой войны в регионе. Даже среди республиканцев, традиционно поддерживающих интервенционистскую внешнюю политику, большинство против военного конфликта. Эта общественная позиция серьёзно ограничивает возможности администрации Трампа.
2 - Предвыборные обещания Трампа и приоритет внутренней экономики
Дональд Трамп в обеих своих предвыборных кампаниях неоднократно критиковал «бесконечные войны» и настаивал на необходимости сосредоточиться на восстановлении экономики США. Втягивание в новую войну — особенно с таким непредсказуемым противником, как Иран — противоречит его лозунгам и может стоить ему поддержки средних и консервативно-изоляционистских слоёв общества.
Недавние заявления Трампа в июне 2025 года — «никто не знает, что я сделаю» или «следующая неделя будет очень важной» — скорее являются элементами стратегии создания неопределённости и давления на переговорах, чем сигналами о готовности к войне. В дипломатии это известно как "принудительная дипломатия" (Belfer Center, Гарвард).
3 - Правовые ограничения и конституционные барьеры
Согласно статье I, разделу 8 Конституции США, только Конгресс обладает правом официально объявлять войну. Президент как главнокомандующий может начать военные действия лишь при наличии официального разрешения Конгресса или временных полномочий.
Также согласно Закону о военных полномочиях 1973 года, президент обязан уведомить Конгресс в течение 48 часов после начала военной операции, а если в течение 60 дней не будет выдано официальное разрешение, войска должны быть отозваны.
К тому же, американские разведывательные службы — включая CIA, DIA, NSA и ODNI — в своих отчётах подчёркивают отсутствие доказательств того, что Иран активно разрабатывает ядерное оружие. Эти оценки считаются убедительными для большинства законодателей обеих партий, и они не видят оснований для предоставления полномочий на военные действия.
4 - Изменение стратегических приоритетов США: от войны с терроризмом к геополитическому соперничеству с Китаем
Один из главных факторов, почему США не начнут войну с Ираном — это фундаментальный сдвиг в их внешнеполитических приоритетах за последнее десятилетие. Администрация Трампа сместила фокус с традиционной борьбы с терроризмом на Ближнем Востоке в сторону глобального соперничества с Китаем — в экономике, технологиях и военной сфере.
В стратегии национальной безопасности США регион Индо-Тихоокеанского региона теперь рассматривается как «осевая зона стратегического соперничества XXI века». Рост влияния Китая представляет собой более серьёзную угрозу для американских интересов, чем нестабильность на Ближнем Востоке.
Примеры этой смены стратегии:
Соглашение в Дохе с Талибаном (2020), приведшее к выводу большинства американских войск из Афганистана — символический конец широкомасштабного военного присутствия США там.
Сокращение войск в Сирии и переход от наземных операций к косвенному сдерживанию и сотрудничеству с местными группировками, включая прямые контакты с лидером Хаят Тахрир аш-Шам, Абу Мухаммадом ал-Джулани, ранее признанным террористом. Это демонстрирует прагматичный подход США: вместо уничтожения врагов — тактическое взаимодействие для поддержания относительной стабильности.
Эти изменения ясно показывают: США больше не заинтересованы в дорогостоящих войнах на Ближнем Востоке. Их приоритет — сохранить лидерство в глобальном соперничестве, особенно с Китаем. В таких условиях полномасштабная война с Ираном без прямой угрозы жизненно важным интересам США будет не только излишней, но и противоречащей общенациональной стратегии безопасности.
Американская политика всё больше уходит от «ценностного интервенционизма» (например, распространения демократии) к прагматическому реализму: управление угрозами и издержками без прямого военного участия.
Заключение: война — маловероятный и дорогостоящий вариант
С учётом общественного недовольства, юридических ограничений, предвыборных обещаний Трампа и новой стратегии США, направленной на соперничество с Китаем и защиту экономики, вероятность прямого военного конфликта с Ираном крайне низка.
Нынешние угрозы и политические манёвры скорее являются элементами принудительной дипломатии, чем подготовкой к реальной войне.
Если не будет явной и документированной угрозы национальной безопасности США, Конгресс не предоставит юридическую, разведывательную или моральную основу для начала войны.
На деле такая война не только противоречит Конституции, но и может поставить под удар глобальную безопасность, экономику США и авторитет американской демократии.
