Почему Москва одновременно доверяет Талибану и опасается его?
Автор: Абдунасир Нурзад, исследователь политики и геополитики, специально для "Сангар"
Ещё в период существования республиканского строя в Афганистане Россия поддерживала обширные разведывательные связи с Талибаном. Москва оказывала группировке финансовую помощь, содействовала приобретению вооружений, а во многих случаях делилась разведывательной информацией и предоставляла консультации. В 2017 году Россия учредила «Московский формат», стремясь перевести эти отношения в политическую плоскость, придать им официальный характер посредством дипломатического процесса и создать более формализованную региональную платформу для взаимодействия с талибами.
Сегодня Россия реализует комплексную, многоплановую стратегию, охватывающую политическую, дипломатическую, военную, экономическую и геополитическую сферы. С одной стороны, Москва стремится нейтрализовать региональные угрозы посредством инструментов мягкой силы, включая экономические проекты, тактическое взаимодействие и разведывательные операции. С другой стороны, её целью является сведение к минимуму вероятности возвращения Соединённых Штатов в регион.
В этом контексте Афганистан, находящийся под контролем Талибана, занимает особое место в стратегических расчётах Москвы как потенциальная брешь в архитектуре региональной безопасности. Иными словами, Россия стремится ограничить возможности западного влияния, содействовать сокращению американского присутствия в регионе и максимально снизить вероятность восстановления стратегического присутствия и влияния США.
Наряду с этими обстоятельствами в российском подходе к Афганистану и соседним территориям произошёл ещё один существенный сдвиг. В 2023 году Москва уделила особое внимание евразийскому направлению своей внешней политики. Евразийство, исторические корни которого восходят к 1920-м годам, после распада Советского Союза приобрело новое геополитическое содержание и постепенно заняло более заметное место в российском стратегическом мышлении.
Это геополитическое пространство охватывает Центральную Азию, Кавказ, Восточную Европу, Иран и отдельные районы Азии. Афганистан также рассматривается как важная периферийная территория этого обширного геополитического пространства, обладающая особой чувствительностью с точки зрения безопасности. Главные цели подобной стратегической ориентации заключаются в укреплении российского влияния на евразийском пространстве, содействии формированию многополярного миропорядка и ограничении геополитического господства Соединённых Штатов и их союзников.
В более широком контексте такой подход можно рассматривать как составную часть усилий России по противодействию тому, что Москва воспринимает как американские геополитические гегемонистские амбиции и усиливающееся стратегическое сближение Европы с Вашингтоном.
С точки зрения Москвы, расширение западного влияния на евразийском пространстве и сохранение трансатлантического единства между Соединёнными Штатами и Европой, особенно в рамках НАТО, способны изменить баланс сил не в пользу России.
Именно поэтому Кремль стремится укреплять региональные связи, создавать независимые механизмы обеспечения безопасности и экономического сотрудничества, а также расширять взаимодействие с соседними государствами, чтобы предотвратить закрепление стратегического превосходства Запада в этом геополитически чувствительном регионе.
В рамках данной стратегии 31 марта 2023 года Владимир Путин утвердил «Концепцию внешней политики Российской Федерации». В этом документе Россия представляет себя как великую евразийскую и евро-тихоокеанскую державу, подчёркивая необходимость укрепления евразийского сотрудничества, развития Шанхайской организации сотрудничества и Евразийского экономического союза, а также содействия формированию многополярного миропорядка.
Документ свидетельствует о том, что российский подход к окружающему геополитическому пространству не ограничивается двусторонними отношениями с соседними государствами. Напротив, он является частью более масштабного проекта, направленного на переосмысление положения России в международной системе и противодействие геополитическому господству Запада.
Между тем война на Украине и масштабная вовлечённость России в этот конфликт усилили серьёзные опасения относительно возможного возникновения нового фронта угроз безопасности на её южном направлении, где Афганистан потенциально может стать одной из наиболее чувствительных точек напряжённости.
Главная обеспокоенность Москвы заключается в том, что территория Афганистана может превратиться в плацдарм для транснационального терроризма, первые последствия чего затронут Центральную Азию — регион, который Россия традиционно рассматривает как свой стратегический тыл в сфере безопасности. С этой точки зрения угрозы, исходящие из Афганистана, представляют собой не только внутреннюю проблему этой страны или вопрос, затрагивающий её непосредственных соседей. Они также могут перерасти в значительно более масштабный вызов региональной безопасности России и её стратегическим интересам на всём евразийском пространстве.
В нынешних условиях кризис, возникший вследствие напряжённости между Талибаном и Пакистаном, вмешательство и растущий интерес Индии и Израиля, а также усиливающееся внимание к Афганистану со стороны арабских государств и Турции ещё больше укрепили решимость России сохранять активное присутствие в афганских делах.
Москва стремится отвечать на возникающие вызовы посредством дипломатического взаимодействия, контактов по линии безопасности и региональных инициатив, одновременно пытаясь предотвратить дальнейшее распространение кризиса.
Визиты российских официальных лиц в Кабул по линии разведывательных служб и дипломатических ведомств, с одной стороны, отражают стремление Москвы компенсировать недостатки предыдущих инициатив, включая московские переговоры, и найти новые дипломатические механизмы.
С другой стороны, эти контакты непосредственно связаны с требованиями евразийской стратегии России, которая предполагает необходимость для Москвы не оставаться безучастной к развитию событий в Афганистане.
Более того, управляя нынешней ситуацией, Москва стремится подготовиться к новому этапу соперничества с Западом, который после завершения войны на Украине и изменения баланса сил может приобрести значительно более широкий масштаб. С этой точки зрения Афганистан представляет для России не только проблему безопасности, но и является частью более масштабного геополитического противостояния между Москвой и Западом.
Усиление обеспокоенности государств Центральной Азии угрозами безопасности, исходящими из Афганистана, при одновременном постоянном подчёркивании необходимости сотрудничества с Россией может служить одним из тактических инструментов Москвы для сохранения и укрепления своего присутствия в регионе. Однако эффективность такого подхода будет зависеть от способности России сдерживать эти угрозы и находить баланс между собственными интересами в сфере безопасности, экономики и геополитики.
В конечном счёте стратегию России в отношении Афганистана нельзя сводить исключительно к сотрудничеству с Талибаном или обеспокоенности терроризмом. Она охватывает сложную совокупность расчётов в области безопасности, дипломатии, экономики и геополитики, направленных на сохранение российского влияния на евразийском пространстве, ограничение присутствия и влияния Запада, а также предотвращение превращения Афганистана в плацдарм для угроз региональной безопасности.
В то же время взаимодействие с Талибаном само по себе не гарантирует нейтрализации угроз безопасности. При отсутствии эффективных механизмов контроля такое сотрудничество может даже привести к возникновению новых осложнений.
Таким образом, главный вопрос заключается в том, сможет ли Россия найти равновесие между управлением афганским кризисом и извлечением из него геополитических преимуществ или же продолжение политики стратегической неопределённости в конечном итоге создаст условия для затяжного геополитического соперничества и усиления неопределённости в сфере безопасности как внутри самого Афганистана, так и во всём регионе.
