Иран демонстрирует пределы президентства, построенного на блефе, импровизации и ритуалах подчинения.
Автор: Фарид Закария, обозреватель по международным вопросам The Washington Post и ведущий программы Fareed Zakaria GPS на CNN.
Источник: The Washington Post
В годы после президентства Барака Обамы укоренилось мнение, что одной из его ключевых ошибок во внешней политике была «красная линия» по Сирии. Он заявлял, что нанесёт удар по Сирии, если она применит химическое оружие, — однако, когда появились доказательства его использования, он передал вопрос о вмешательстве Конгрессу, который отказался действовать.
“Катастрофа”, — так тогда назвал это Дональд Трамп. “Причина ущерба для целого поколения и репутации”, — заявил сенатор Марко Рубио (республиканец от Флориды). Часть “несогласованного лабиринта” внешней политики — так спустя несколько лет охарактеризовал это Пит Хегсет. Игнорируя проведённую им самим “красную линию”, пояснял сенатор Линдси Грэм (республиканец от Южной Каролины), Обама рисковал подорвать доверие к Америке во всём мире.
На этом фоне разворот Обамы по “красной линии” сегодня выглядит почти образцом осторожной политики по сравнению с тем, чему мы стали свидетелями с начала войны с Ираном. На прошлой неделе президент Трамп написал в социальных сетях:
“Если Иран в течение 48 часов с этого момента НЕ ОТКРОЕТ ПОЛНОСТЬЮ, БЕЗ УГРОЗ, Ормузский пролив, Соединённые Штаты Америки нанесут удар и уничтожат различные их электростанции, НАЧИНАЯ С САМОЙ КРУПНОЙ”.
Дальнейшее развитие событий хорошо известно. Иран не поддался этой угрозе и продолжил свои атаки и блокирование пролива. Каков был ответ Трампа? Он быстро отступил и объявил, что откладывает любые действия против энергетической инфраструктуры на пять дней, заявив, что — внезапно, буквально за ночь — Иран и США якобы вступили в “продуктивные переговоры”, направленные на “полное и окончательное урегулирование наших разногласий на Ближнем Востоке”. Иран отверг сам факт таких переговоров. Теперь Трамп говорит, что продлевает паузу ещё на полторы недели.
Теперь уже ясно, что к Трампу применяют “смягчённую шкалу оценки”. Когда он говорит, что поднимет тарифы до 130%, или уничтожит крупнейшее газовое месторождение Ирана, или что “война практически завершена”, — ни одно из этих заявлений на деле ничего не значит. Они могут быть реальной политикой США, а могут и не быть; могут считаться политикой на день или на неделю, после чего измениться.
В тот же день, когда он заявил, что война почти завершена, Трамп также утверждал, что “мы ещё недостаточно победили” и что “мы не остановимся, пока враг не будет полностью и решительно разгромлен”. Он говорил, что согласен вести переговоры с руководством Ирана, но не может этого сделать, потому что их постоянно убивают — хотя, разумеется, это именно его собственные вооружённые силы (и Израиля) и осуществляют эти убийства.
Сторонники Трампа утверждают, что эта несогласованность — проявление стратегического гения, что он держит всех в напряжении и заставляет постоянно гадать. Однако на деле политика, похоже, меняется по самым разным причинам: возможно, падает фондовый рынок, а возможно, страна-цель осыпает Трампа похвалами и дарит ему золотой слиток.
Суперсила Трампа в его гибкости — способности мгновенно менять курс — и в наличии базы сторонников, готовых принять всё, что он предложит. Многие его приверженцы MAGA, ранее категорически выступавшие против войн на Ближнем Востоке, теперь поддерживают эту войну с пылом новообращённых.
И хотя Трамп ясно дал понять, что хотел бы положить конец боевым действиям, проблема на этот раз — в отличие от тарифов — в том, что он не может остановить то, что сам начал. У Ирана есть право голоса. И сейчас он “голосует” за продолжение войны, рассчитывая, что, несмотря на ослабление, у него всё ещё достаточно военной силы, чтобы нанести ущерб мировой экономике и тем самым причинить боль США.
Для мира больше не существует такого понятия, как доверие к Америке — есть лишь странное реалити-шоу, в котором главный актёр лавирует, уклоняется и маневрирует среди кризисов, надеясь, что то, что он скажет сегодня, решит кризис, вызванный тем, что он сказал вчера.
За день до того, как пригрозить уничтожить иранские электростанции, Трамп утверждал, что США рассматривают возможность “сворачивания” своих военных операций против Ирана и намекал, что защита Ормузского пролива — не его проблема, а задача других стран, чьи поставки проходят через этот пролив. В другой момент он заявил, что ему не нужна помощь ни одной другой страны.
Ранее бизнесмены резко критиковали предыдущие администрации за неопределённость в политике. Теперь же они выстраиваются в очередь, чтобы хвалить Трампа, поскольку его «карнавал хаоса» почти каждую неделю расшатывает рынки.
Трамп привык использовать огромную мощь США, наказывая тех, кто не склоняется, и вознаграждая тех, кто подчиняется. Тем самым он растрачивает доверие, накопленное десятилетиями, ради краткосрочных выгод — иногда в интересах бизнеса своей собственной семьи. Но в случае с Ираном он, похоже, столкнулся с противником, который не собирается играть по его правилам.
