Какова стратегия России в Афганистане?
Автор: Абдулнасир Нурзод, исследователь в области безопасности и геополитики, специально для «Сангар»
Замир Кабулов, специальный представитель президента Россия, заявил, что его страна не позволит Соединённые Штаты вновь взять под контроль военную базу Баграм. В то же время он призвал Талибан и Пакистан к сотрудничеству в борьбе с терроризмом. Одновременно Кабулов выразил обеспокоенность присутствием террористических групп в Афганистане.
Эти заявления свидетельствуют о многослойной и сложной игре России в Афганистане. На первый взгляд может показаться, что Россия действует в афганском поле хаотично. Однако более глубокий анализ показывает, что стратегия Москвы не является ни результатом информационной слабости, ни следствием растерянности; напротив, она отражает продуманную, многоуровневую и расчётливую игру на региональном и надрегиональном уровнях.
Москва сознательно движется по пути, который может казаться другим игрокам неясным, противоречивым и даже вводящим в заблуждение. Однако эта неоднозначность является частью её стратегического замысла. Одновременное взаимодействие с «Талибаном» и Пакистаном в рамках борьбы с терроризмом — это не просто выбор, а тактическая ставка на ненадёжных акторов с целью сохранения информационного контроля и эффективного присутствия в афганском пространстве.
В центре данного подхода находится сохранение «стратегического двора» России в Центральной Азии — региона, занимающего ключевое место в евразийской доктрине безопасности. Подчёркивая угрозы, исходящие от Афганистана под властью «Талибана», Россия фактически создаёт основания для усиления и оправдания своего военного присутствия в Центральной Азии. Это преувеличение угрозы является не только реакцией на реальные риски, но и частью активной стратегии по закреплению регионального влияния.
Используя сложные отношения между «Талибаном», Пакистаном и Соединёнными Штатами, Россия расширяет пространство для манёвра. Москва хорошо понимает, что отношения между этими игроками всегда сопровождались недоверием, разногласиями и конкуренцией — и именно эти слабости она использует для достижения своих оперативных целей. В отличие от периода холодной войны, современная внешняя политика России менее идеологизирована и значительно более прагматична и гибка: вместо устойчивых союзов она опирается на временные коалиции и ситуативные интересы.
В этом контексте Москва одновременно рассматривает различные сценарии. Если Пакистан в дальнейшем склонится к другим игрокам или «Талибан» изменит своё поведение под внешним давлением, Россия не должна оказаться застигнутой врасплох. Поэтому поддержание отношений с «Талибаном» для России является скорее информационно-тактической необходимостью, чем долгосрочным стратегическим выбором. «Талибан» — не конечный партнёр, а один из временных инструментов в более сложной игре, как и для других держав.
В рамках этой стратегии Россия также целенаправленно использует тему базы Баграм. Поднятие этого вопроса — даже без явных признаков реальных шагов со стороны Соединённых Штатов — создаёт своего рода «информационный шок», способный вызвать реакцию различных игроков и одновременно сформировать защитный барьер против возможных сценариев. Этот подход является частью превентивной информационной игры, направленной на выигрыш времени, повышение региональной чувствительности и предотвращение неожиданностей.
В этом контексте то, что на первый взгляд выглядит как противоречие в политике России, на самом деле является инструментом одновременного управления несколькими рисками и возможностями. Москва не стремится к полной победе в Афганистане и не заинтересована в установлении абсолютной стабильности в этой стране; её главная цель — предотвратить формирование устойчивого порядка под влиянием таких соперников, как Соединённые Штаты.
С точки зрения России, нестабильный, но управляемый Афганистан предоставляет ряд многоплановых преимуществ: оправдание военного присутствия в Центральной Азии, сохранение активных информационных каналов, перекладывание издержек кризиса на других и недопущение закрепления влияния конкурирующих держав.
В конечном счёте стратегия России основывается на принципе, что в афганском поле нельзя оставаться в одиночестве. Одновременное присутствие множества игроков — пусть и в неясной и конкурентной форме — для Москвы более приемлемо и даже предпочтительно, чем пустая сцена, на которой одна сила могла бы беспрепятственно доминировать.
С этой точки зрения Россия предпочитает продолжение сложной, затратной и многосторонней игры, нежели установление простого порядка, который был бы выгоден её соперникам.
