Еще раз о происхождении пуштунов
Автор: Ариф Хасан Хан Ахундзада, исследователь и аналитик по региональным вопросам, член Консультативного совета «Сангар»
Ниже я привожу несколько видеозаписей недавней «научной» дискуссии, посвященной вопросу, имеющему большое значение, — происхождению и идентичности пуштунов (афганцев). Если вы понимаете язык пушту, рекомендую посмотреть эти материалы. Затем предлагаю ознакомиться и с моей статьей. Но прежде позвольте поделиться несколькими соображениями по этому поводу.
Каждый из участников обсуждения, представленного в этих видеозаписях, бессистемно рассуждает о предмете, при этом уверенно предлагая собственную «теорию» происхождения и этнической классификации пуштунов (афганцев). В действительности же каждый из них видит лишь отдельный фрагмент значительно более широкой картины. Сам по себе этот фрагмент может содержать определенную долю истины, однако он остается лишь частью целого, а потому неизбежно приводит к неполным и, в конечном счете, ошибочным выводам.
Никто из участников, по-видимому, не способен осознать — или хотя бы допустить, — что пуштунская этническая общность представляет собой сложное композитное образование, сформировавшееся под воздействием многочисленных исторических процессов и последовательного наложения различных культурных пластов на протяжении многих столетий.
Пожалуй, единственным объединяющим элементом можно считать арийскую языковую основу, принесенную определенными племенными переселенцами, язык которых стал доминировать в этом обществе лишь на сравнительно позднем этапе его исторического развития. Однако значительная часть истории пуштунов уходит гораздо глубже в прошлое и предшествует этому языковому преобразованию.
Участники данной дискуссии практически не понимают, каким образом следует выявлять, классифицировать и выстраивать в единую систему все составляющие этого исторического процесса. Не имеют они и ясного представления о том, какие виды источников, доказательств и исследовательской методологии необходимы для подобного анализа в соответствии с современными академическими стандартами.
Пожилой деревенский поэт, выступающий в этих видеозаписях, говорит грубым простонародным языком и менее других участников способен к сколько-нибудь содержательному научному или академическому анализу. Хотя он настойчиво утверждает, что пуштуны не являются арийцами, он не способен объяснить ни причины этого утверждения, ни его смысл. Складывается впечатление, что ему незнакомы даже базовые археолого-этнические концепции, имеющие принципиальное значение для данной темы, включая Бактрийско-Маргианский археологический комплекс (BMAC), загросскую культурную традицию, Оксусскую цивилизацию и Гельмандскую цивилизацию. Более того, он попросту отказывается принимать подобные данные во внимание. Создается впечатление, что тонкость мышления и способность к глубокому аналитическому рассуждению ему в равной степени чужды.
Не говоря уже о том, что, судя по всему, он не знаком с современной популяционной генетикой, которая сегодня играет решающую роль в изучении происхождения народов и процессов этногенеза. Если это действительно так, а все указывает именно на это, то он не может претендовать на оценки, которые можно было бы считать точными или имеющими академическую ценность.
Второй участник, более молодой и лучше образованный, впадает в противоположную крайность, сводя всю дискуссию исключительно к арийскому измерению проблемы. Это также является характерным недостатком, свидетельствующим о нехватке необходимых знаний, ограниченности научного подхода и неспособности рассматривать вопрос во всей его полноте.
Что касается третьего участника — ведущего программы, — то это политик, чья карьера идет на спад и который, судя по всему, проявляет мало подлинного интереса к подобным вопросам, если только они не служат его личным амбициям или не способствуют укреплению его публичного имиджа.
Именно эти трое представлены как одни из наиболее заметных представителей пуштунов (афганцев). Какой же «впечатляющий» состав для обсуждения столь сложной темы.
Однако в одном я могу вас заверить: стоит любому пуштуну овладеть несколькими обрывками знаний, как он почти неизбежно пытается превратить их в средство давления на окружающих и с важным видом навязывать всем собственные заблуждения. Даже если единственным результатом станет то, что он выставит себя самым большим посмешищем среди присутствующих.
Чтобы лучше понять мои предыдущие замечания и выводы, необходимо осознать, что в пуштунском обществе Пакистана практически отсутствует серьезная, качественная и академически обоснованная дискуссия о собственном этническом происхождении и исторической идентичности. Более того, подобные исследования сознательно не поощряются господствующим в стране пенджабским политическим истеблишментом, который стремится найти хоть какое-либо обоснование существованию Пакистана — обоснование, которое, по моему мнению, является крайне слабым и интеллектуально непрочным, — одновременно поощряя путаницу, информационный шум и необоснованные утверждения в вопросах этнической истории.
Любая попытка объективно исследовать этническую проблематику немедленно объявляется «расизмом», который якобы несовместим с исламом. В результате не существует ни общепринятой академической концепции, ни официально признанной исторической версии по этому вопросу, а содержательное обсуждение подобных тем систематически сдерживается.
К сожалению, сами пуштуны охотно помогают своим хитроумным противникам в этом трагикомическом процессе. Они почти не представляют, с чего должно начинаться серьезное исследование собственного происхождения, а когда все же предпринимают такую попытку, то торжественно начинают повествование с пророков Адама, Ноя и Соломона. Затем они принимаются рассуждать, являются ли потомками древних евреев, арийцев или греков, при этом практически не имея представления ни об историческом происхождении, ни о научном содержании самих этих понятий. В результате подобные дискуссии неизменно заходят в тупик.
Настоящая статья рассматривает очередную попытку группы известных «интеллектуалов» и политиков обратиться к этому вопросу — к сожалению, в той же ошибочной манере. Пуштунский националистический политик Аджмал Вали Хан ведет подкаст, в котором вместе с пожилым народным поэтом Саадуллой Джаном «Барком» и называющим себя исследователем Ханифом Халилом обсуждает историю и традиции пуштунов, пытаясь ответить на фундаментальные вопросы: кто такие пуштуны, откуда они происходят, являются ли они арийцами или нет, и какова истинная природа языка пушту?
Однако, согласно современным научным исследованиям, включая мои собственные, пуштуны (афганцы) представляют собой композитный народ, сформировавшийся в результате слияния многочисленных и разнообразных этнических компонентов. Их этногенез развивался по модели, характерной для большинства народов мира, без каких-либо мистических или сверхъестественных процессов, которые сами пуштуны нередко склонны приписывать собственной истории.
Современная международная наука убедительно установила, что язык пушту относится к восточноиранской (сакской) ветви иранской языковой семьи. Основные пуштунские племена также восходят к этой исторической традиции. Тем не менее даже эти давно признанные научные выводы остаются практически неизвестными в местном интеллектуальном пространстве.
Вместе с тем происхождение пуштунов (афганцев) включает также значительный доарийский пласт, восходящий к древним местным цивилизациям, таким как эламиты и ассирийцы, которые существовали на этих землях задолго до прихода арийцев. В последующие века представители этих древних народов постепенно слились с формировавшимися арийскоязычными общностями. Тем не менее многие из них сумели сохранить важные элементы своей прежней культурной и этнической идентичности.
По моему мнению, к этому древнему эламскому наследию относятся и мои собственные предки — свати, а также происхождение жителей Панджшера, включая Ахмад Шаха Масуда, и таких исторических династий, как Гуриды.
Если говорить кратко, пожилой господин Барк признает исключительно эламско-ассирийскую (семитскую) теорию происхождения пуштунов, тогда как господин Ханиф Халил придерживается исключительно арийского объяснения. Именно здесь и заключается их главная ошибка. Обе теории содержат элементы истины, однако каждая отражает лишь одну часть значительно более сложной исторической картины, а не ее полноту.
Господин Барк также обращается к повествованиям о пророках Адаме, Ное, Соломоне, Давиде и других, используя религиозно-мифологические аргументы, которые с научной точки зрения не обладают доказательной силой. Более того, он ошибочно утверждает, что язык пушту относится к ассирийско-семитской языковой семье, тогда как современная наука убедительно доказала, что это арийский (иранский) язык, появившийся в данном регионе значительно позднее. Вместе с тем за свою долгую и насыщенную историю он естественным образом вобрал в себя многочисленные особенности гораздо более древних цивилизаций, существовавших на этих землях. Следовательно, аргументы Барка являются по своей сути ненаучными и иррациональными и не могут рассматриваться как серьезный вклад в академическую дискуссию.
Аргументы обоих участников отличаются грубостью, поверхностностью и отсутствием научной методологии. Они значительно уступают стандартам международной академической дискуссии, поскольку полностью игнорируют тот массив научных знаний, который уже давно сформирован и признан ведущими исследователями мира. До настоящего времени, за исключением немногих людей, подобных мне, практически ни один ученый или авторитетный общественный деятель в этой стране не предпринял попытки опереться на существующий международный научный консенсус относительно происхождения пуштунов (афганцев).
Профессор Ханиф Халил, со своей стороны, полностью ограничивает свой анализ арийской теорией как объяснением этнического и языкового происхождения пуштунов. Хотя подобная интерпретация в значительной степени соответствует действительности, она представляет собой лишь одну составляющую гораздо более широкой исторической картины и не охватывает всего контекста. Господин Барк, напротив, отвергает все, что связано с иранским наследием, хотя одновременно приводит аргументы, которые в конечном итоге противоречат его собственной позиции.
Ханиф Халил поддерживает арийскую теорию, однако при этом не рассматривает и не развивает иранскую перспективу. По всей видимости, он не осознает, что понятия «иранский» и «арийский» с исторической точки зрения представляют собой две различные формы одного и того же этноисторического понятия.
Более того, местные «аналитики», как правило, пытаются рассматривать пуштунов (афганцев) так, словно они существовали вне более широкого исторического контекста Ирана. Такой подход не просто ошибочен — он делает практически невозможным сколько-нибудь серьезный анализ этногенеза пуштунов. Главная проблема заключается в том, что сами они весьма смутно представляют себе, что в действительности означает понятие «история Ирана». Они ошибочно полагают, что речь идет лишь об истории Тегерана.
Все это свидетельствует о том, что подобные псевдоэксперты практически не обладают знаниями в области современной этнологии и остаются не более чем дилетантами, совершенно не подготовленными к обсуждению столь сложных вопросов, как происхождение пуштунской (афганской) этнической общности. Парадоксально, но почти все серьезные исследования в этой области были выполнены зарубежными учеными, тогда как многие местные деятели, считающие себя «специалистами», остаются почти полностью незнакомыми с их результатами.
Лишь немногие исследователи, включая меня, составляют исключение из этой общей картины, однако их труды в значительной степени остаются без внимания. Между тем молодое поколение, активно общающееся в социальных сетях, зачастую значительно лучше знакомо с современными научными концепциями, хотя по вполне понятным причинам остается во многом оторванным от основного общественного дискурса.
Пуштунско-афганская этнокультурная традиция, по своей сути, тесно связана с саками (индо-скифами). Однако оба этих так называемых «ученых» — Барк и Халил — игнорируют данный факт, хотя и по-разному. Барк отвергает его полностью, тогда как Ханиф Халил, признавая арийское происхождение пуштунов, ни разу не рассматривает саков как непосредственную историческую основу пуштунского этногенеза, отличая их как от других иранских народов, так и от древнего коренного населения региона, например эламитов.
Чтобы лучше понять эту мысль, необходимо отметить, что саки представляли собой одну из многочисленных ветвей иранских, или арийских, народов. Следовательно, простого упоминания термина «арийцы» в данном случае совершенно недостаточно. Подобный подход является чрезмерно упрощенным и сводит исключительно сложный исторический процесс к примитивной схеме.
Именно саки оказали решающее влияние на формирование современных пуштунов (афганцев). Вместе с тем фундамент пуштунского этногенеза включает также мощный древний эламский субстрат, а также индийские и тюркские элементы, которые вошли в состав формировавшейся пуштунской общности в различные исторические эпохи.
Эламиты и ассирийцы, населявшие этот регион, постепенно влились в состав персидского общества и поэтому сегодня также рассматриваются как часть более широкой таджикской этнокультурной общности. Уже в древности многие представители этих народов по различным историческим причинам оказались в сфере влияния саков. К их числу относились такие группы, как свати, шалмани и другие дехканы, которые сегодня говорят на пушту, хотя, согласно историческим источникам, вплоть до сравнительно недавнего времени продолжали пользоваться собственными, ныне исчезнувшими диалектами среднеперсидского языка. В тот период их этническая идентичность сохраняла самостоятельный характер и еще не была полностью ассимилирована в формирующуюся пуштунскую общность.
В конечном счете можно с уверенностью утверждать, что большинство пуштунов проявляют весьма ограниченный интерес к подлинной истории. А если такой интерес и возникает, то зачастую лишь при условии, что историческое повествование подтверждает их собственные представления и заблуждения. Им нужна такая версия прошлого, которую можно использовать как средство для споров, соперничества и самовозвеличивания, независимо от того, насколько неправдоподобными или даже абсурдными могут выглядеть подобные утверждения.
ДНК-генеалогия относится к числу наиболее передовых направлений современной науки. Она начала стремительно развиваться около двадцати пяти лет назад, а приблизительно десять лет назад превратилась в действительно эффективный инструмент научных исследований. С тех пор этот метод занял одно из ведущих мест среди подходов, применяемых в антропологии и этнологии для реконструкции происхождения и исторического развития человеческих популяций. Во многих случаях данные ДНК-генеалогии дополняют и уточняют выводы, полученные на основе исторических и лингвистических исследований, обеспечивая более полное понимание процессов этногенеза.
Тем не менее типичный пуштун, проявляя характерную для него самоуверенность, склонен попросту отвергать генетические исследования ДНК как бессмыслицу, не обладая при этом даже самым элементарным представлением о том, что они собой представляют и на каких научных принципах основаны.
Видео-клипы:
https://www.facebook.com/share/v/1GcaGe8b3i/
