История похищения корейских женщин талибами в провинции Газни
Страница из воспоминаний Амруллы Салеха, руководителя движения «Зелёный процесс Афганистана» (RASA).
5 асада 1386 года (27 августа 2007 года)
В 8:30 утра президент Афганистана Хамид Карзай пригласил в Арг (президентский дворец) руководителей силовых и разведывательных структур. Я также присутствовал на этом совещании в качестве директора Национального управления безопасности.
Президент открыл заседание следующими словами:
«Во время моей поездки в Республику Таджикистан мне позвонил король Саудовской Аравии. Он сказал, что похищение и удержание в заложниках 23 граждан Южной Кореи, особенно женщин, талибами от имени священной религии ислама наносит огромный ущерб мусульманам и всему исламскому миру. Король заявил, что необходимо приложить все возможные усилия и любой ценой освободить этих женщин из плена талибов».
Карзай добавил:
«Это первый случай, когда король Саудовской Аравии лично и напрямую обращается к Афганистану с подобной просьбой. Я готов принять условия и требования талибов относительно обмена заключёнными в обмен на освобождение корейских женщин».
Затем он поручил министру иностранных дел связаться с послом Саудовской Аравии в Кабуле и согласовать детали участия и заинтересованности саудовской стороны в этой операции.
Президент также сказал:
«Было бы лучше проконсультироваться и с послом США».
Соответственно, американского посла срочно уведомили, и он немедленно прибыл в Арг.
Когда посол США вошёл во дворец, я встретил его на первом этаже, в зимнем саду. Мы обменялись приветствиями и присели. В это время президент председательствовал на заседании Совета министров в кабинете на втором этаже того же здания.
Посол спросил меня, почему нас столь срочно собрали в Арге. Я объяснил, что главным вопросом является возможный обмен южнокорейских граждан, похищенных в Газни, на заключённых талибов.
Пока я разговаривал с американским послом, в комнату вошли министр иностранных дел и Залмай Расул. После этого я передал ведение разговора министру иностранных дел.
Посол США отреагировал крайне раздражённо и заявил:
«Соединённые Штаты помогали вам и продолжают помогать. Наш президент, Джордж Буш, является вашим союзником. Королевство Саудовская Аравия до сих пор не сделало для вас ничего значительного. Оно даже не построило собственное здание посольства в Кабуле, а сам саудовский король ничего для вас не предпринял. Он даже не ответил на ваше приглашение посетить Афганистан. Теперь, вместо того чтобы оказывать давление на талибов, Эр-Рияд оказывает давление на вас. Если вы под каким бы то ни было предлогом обменяете заключённых талибов на корейских заложников, это будет расценено как оскорбление Джорджа Буша. Президент Карзай во время личной встречи с президентом США в Кэмп-Дэвиде пообещал никогда не вступать в сделки по обмену с террористами. Если вы сейчас пойдёте на это, вы фактически нарушите своё обещание, а последствиями станут ухудшение ваших отношений с президентом Джорджем Бушем и Соединёнными Штатами».
Когда мы вошли в кабинет президента Карзая, американский посол вновь повторил все эти аргументы.
Карзай приложил немало усилий, пытаясь объяснить значение Королевства Саудовская Аравия для исламского мира, однако посол, казалось, не желал прислушиваться к этим доводам. Он твёрдо придерживался своей позиции и настаивал на том, что Соединённые Штаты не готовы поддержать подобное решение.
Кроме того, он утверждал, что Саудовская Аравия таким образом приобретёт дополнительный авторитет среди экстремистских кругов, а освобождение корейских заложников через обмен станет не чем иным, как приданием талибам легитимности и престижа со стороны саудовцев.
В конце концов Карзай потерял терпение и раздражённо сказал:
«Почему вы не оказываете такого же давления на Пакистан? Почему Пакистан пользуется иммунитетом независимо от того, какие преступления он совершает? Почему вы закрываете глаза на действия Пакистана? А когда вы всё-таки оказываете давление на Пакистан, оно оказывается настолько мягким и неэффективным, что совершенно не меняет его поведение?»
Посол ответил:
«Я пришёл сюда не для того, чтобы обсуждать Пакистан. Однако раз уж речь зашла о Пакистане, у нас есть серьёзный опыт прямого и откровенного давления на эту страну».
Согласно этому полусырому и не до конца проработанному плану, было решено срочно пригласить в Арг также посла Саудовской Аравии. Это было незамедлительно организовано.
Саудовский посол прибыл во дворец и начал с того, что рассказал о готовности и решимости короля Саудовской Аравии положить конец кризису с корейскими заложниками. Он также выразил признательность правительству Афганистана за предпринимаемые усилия.
На этот раз американский посол, используя заметно иной и гораздо более вежливый тон, чем тот, которым он разговаривал с афганской стороной, сказал:
«Мы надеемся, что Саудовская Аравия сыграет конструктивную роль в этом вопросе».
Между тем несколькими днями ранее в провинции Хост силы коалиции раздали футбольные мячи ряду школ. На каждом мяче были изображены флаги различных государств.
На следующий день агенты влияния Пакистана и представители талибов вынесли один из этих мячей на улицы. На нём был изображён флаг Саудовской Аравии и написана шахада (исламское свидетельство веры). Они показывали его жителям, утверждая, что американцы проявили неуважение к священным словам таухида.
В результате люди вышли на улицы, начались стихийные протесты и демонстрации возмущения.
Президент Карзай поднял этот вопрос в разговоре с американским послом (на тот момент саудовский посол ещё не присоединился к встрече).
Посол ответил:
«Если кто-то захочет, он может превратить абсолютно любой вопрос в политический заговор».
Карзай попытался объяснить, что этот инцидент глубоко задел религиозные чувства людей.
Посол возразил:
«Тогда почему Саудовская Аравия вообще разместила слова таухида на своих самолётах и на своём флаге? В таком случае ответственность лежит на них самих».
После завершения этой бурной встречи с американским и саудовским послами президент Карзай откровенно поговорил со мной о сложностях внешней политики Афганистана.
Этот неформальный и доверительный разговор я предпочитаю изложить в другой раз.
