Почему тюркские государства сближаются с Израилем?
Автор: Огул Туна — историк, писатель и аналитик по вопросам внешней политики, специализирующийся на политической культуре Турции, Евразии и Ближнего Востока (Турция).
От бухарских евреев до сотрудничества в энергетике и технологиях: анатомия отношений Израиля с Азербайджаном и тюркскими государствами Центральной Азии
От общин бухарских евреев до сотрудничества в сфере энергетики и высоких технологий, от обеспокоенности ситуацией вокруг Ирана до многовекторной дипломатии — отношения, которые Израиль выстроил с Азербайджаном и тюркскими государствами Центральной Азии, в Турции обычно рассматриваются через две основные призмы: сдерживание Ирана и палестинский вопрос.
Однако эти отношения значительно древнее и гораздо многограннее, чем это можно объяснить лишь современными войнами или соображениями безопасности. Исторически сложившиеся еврейские общины региона, сотрудничество в области энергетики, сельского хозяйства и ирригационных технологий, общая обеспокоенность политическим исламом, связи через диаспоры, а также стремление центральноазиатских республик проводить диверсифицированную внешнюю политику — всё это является частью единой картины.
Таким образом, речь идёт не о чисто идеологическом сближении и не о тайном союзе, управляемом из единого центра. Скорее, это прагматичная сеть отношений, в которой различные интересы пересекаются и совпадают в отдельных сферах. Примечательно также, что связи Израиля с этим регионом укреплялись в тот же период, когда другие «западные» игроки, прежде всего Турция, начали активно расширять своё присутствие и взаимодействие со странами Центральной Азии.
Эти отношения начались не в 1991 году
История связей Израиля с Центральной Азией началась задолго до распада Советского Союза.
Бухарские евреи, проживавшие в Бухаре, Самарканде, Мерве и прилегающих районах, были одной из важнейших общин, сыгравших заметную роль в исторической, культурной и торговой жизни Центральной Азии. Предания об их происхождении восходят к глубокой древности. Торговые центры Великого шелкового пути, вынужденные переселения, описанные в Танахе и Новом Завете, а также многовековые связи с ираноязычным миром способствовали формированию и развитию этой общины в регионе.
Не менее древней местной общиной являются и горские евреи Азербайджана и Северного Кавказа. Их язык — джуури (Juhuri), также известный как еврейско-татский, — относится к иранской ветви языков. Поэтому было бы некорректно напрямую связывать происхождение этих общин ни с принятием иудаизма Хазарским каганатом, ни с тюркоязычными еврейскими группами.
После распада Советского Союза значительная часть как бухарских, так и горских евреев эмигрировала в Израиль, Соединённые Штаты и Россию. Однако их кладбища, синагоги, семейные связи и богатое культурное наследие сохранились в Центральной Азии. Сегодня эта историческая память служит одной из ключевых основ культурной и туристической дипломатии Израиля в регионе.
Точки соприкосновения в сфере безопасности
Одним из главных факторов, способствовавших сближению Израиля и государств Центральной Азии, стало совпадение их взглядов на вопросы безопасности, особенно в период с 1990-х годов до начала 2020-х.
После распада Советского Союза тюркские республики Центральной Азии не стремились полностью исключить религию из общественной жизни, однако последовательно добивались того, чтобы она находилась под жёстким государственным контролем. Попытки Ирана экспортировать исламскую революцию в 1990-х годах, деятельность вооружённых группировок в Афганистане и Сирии, участие выходцев из Центральной Азии в рядах ИГИЛ*, а также активность различных радикальных движений в регионе с 1990-х годов оказали существенное влияние на формирование политики безопасности этих государств.
Со своей стороны Израиль — за исключением ИГИЛ* — рассматривает практически все формы политического ислама, а также региональное влияние Ирана как одни из основных угроз своей национальной безопасности.
Тем не менее это не означает, что позиции сторон совпадают по всем вопросам. Однако такое восприятие угроз создаёт основу для сотрудничества в таких сферах, как предотвращение радикализации, обеспечение безопасности государственных границ, взаимодействие разведывательных служб, кибербезопасность и защита государственных институтов.
Что получает Израиль?
Для Израиля одним из ключевых факторов является энергетика.
Азербайджан и Казахстан играют важную роль в обеспечении Израиля нефтью. Транспортировка азербайджанской нефти к Средиземному морю по нефтепроводу Баку—Тбилиси—Джейхан позволила сохранить энергетическое сотрудничество даже в периоды политической напряжённости между Анкарой и Тель-Авивом.
В этой связи уместно вспомнить высказывание покойного турецкого историка Ильбера Ортайлы: “У Турции есть два министерства иностранных дел: одно — в Анкаре, другое — в Баку”.
Вторым важным фактором является Иран. Азербайджан, расположенный непосредственно к северу от Ирана, является тюркским государством, с которым Израиль выстроил наиболее тесные отношения. Туркменистан, в свою очередь, имеет протяжённую сухопутную границу с Ираном. С точки зрения Израиля, такое географическое положение естественным образом входит в сферу его разведывательных и стратегических расчётов.
Однако с точки зрения самих тюркских государств было бы ошибкой сводить всё содержание этих отношений исключительно к предполагаемой стратегии “окружения Ирана”. Хотя иранский фактор, безусловно, играет важную роль, он далеко не является единственным.
Третьим фактором выступает дипломатическая легитимность. Развивая отношения с государствами, большинство населения которых исповедует ислам, Израиль расширяет пространство для дипломатического манёвра как за пределами арабского мира, так и вне исключительно западного политического пространства.
Присоединение Казахстана к формату “Авраамовых соглашений” в конце 2025 года, а также визит президента Израиля Ицхака Герцога в Астану в 2026 году свидетельствуют о том, что эти отношения приобрели более заметное политическое измерение.
В то же время правительство Казахстана, учитывая настроения собственного общества, продолжает подчёркивать свою поддержку решения палестино-израильского конфликта на основе принципа “двух государств”, а также поддержку прав палестинского народа.
Что получают тюркские государства?
Для республик Центральной Азии главной привлекательностью Израиля являются его технологические достижения.
В регионе, который сталкивается с хронической засухой и дефицитом водных ресурсов, израильский опыт в области капельного орошения, повышения эффективности сельского хозяйства, управления водными ресурсами, а также технологий производства, адаптированных к условиям засушливого климата, представляет значительную ценность. Это сотрудничество дополняется взаимодействием в сфере кибербезопасности, цифровых таможенных систем, медицинских технологий и оборонной промышленности.
Вторым важным фактором является то, что Израиль органично вписывается в стратегию многовекторной внешней политики государств Центральной Азии.
Эти страны не стремятся попасть в зависимость исключительно от России, Китая, Турции или стран Запада. Напротив, они стараются поддерживать баланс между различными центрами силы, развивая сотрудничество с каждым из них в отдельных сферах.
Так, Турция занимает ведущие позиции в области культуры, образования и языкового сотрудничества; Китай — в сфере финансов и инфраструктурных проектов; Россия — в энергетике, безопасности и благодаря исторически сложившимся связям; а Израиль — в области высоких технологий и отдельных направлениях сотрудничества в сфере безопасности.
Третье измерение: диаспоры и сети общественной дипломатии
Третьим важным измерением являются диаспоры и механизмы общественной дипломатии. В частности, бухарские евреи, проживающие в Израиле и Соединённых Штатах, не утратили полностью своих культурных и экономических связей с исторической родиной. Эти связи способны способствовать развитию туризма, привлечению инвестиций и повышению международной узнаваемости городов Центральной Азии.
В этом контексте заслуживают внимания и другие примеры. В частности, сравнительно ограниченный эффект кампаний, организованных армянской диаспорой на Западе после Второй карабахской войны, а также заметный в последние годы рост продвижения туристического потенциала стран Центральной Азии в социальных сетях.
У каждой страны — свои особенности отношений с Израилем
Было бы неверно говорить о “политике Азербайджана и государств Центральной Азии в отношении Израиля” как о единой, однородной и неизменной стратегии. Тем не менее активизация взаимодействия Израиля со странами Центральной Азии в последние годы стала одним из наиболее заметных геополитических процессов в регионе.
Для Азербайджана определяющими факторами являются энергетика, оборонное сотрудничество, иранский фактор и карабахский конфликт. При этом отношения между Баку и Тель-Авивом возникли ещё до эпохи правления Алиевых. Их основы были заложены в первые годы независимости Азербайджана при президенте Абульфазле Эльчибее. По воспоминаниям тогдашнего посла Израиля в Москве Арье Левина, Эльчибей однажды заявил: “Я сионист”, указывая тем самым, как он считал, на сходство двух различных националистических проектов.
Казахстан выделяется своими энергетическими ресурсами, сотрудничеством в сфере передачи технологий и международной дипломатии. Углубляя отношения с Израилем, Астана одновременно продолжает поддерживать урегулирование палестинского вопроса на основе принципа “двух государств”. Хотя численность еврейской общины в Казахстане сегодня невелика, особенно ашкеназские евреи сохраняют исторические связи с этой страной. Отец Менахема Мендела Шнеерсона, которого многие последователи движения Хабад — крупнейшего хасидского течения в мире — почитают как Мессию, был сослан Сталиным в Алма-Ату, где впоследствии и умер.
Для Узбекистана особое значение имеет еврейское наследие Бухары и Самарканда. Хотя экономическое сотрудничество с Израилем здесь менее масштабно, чем у Казахстана, важными направлениями взаимодействия остаются сельское хозяйство, туризм, культура и высокие технологии.
Туркменистан представляет собой более закрытый пример. Здесь отношения с Израилем в меньшей степени основаны на экономических и культурных связях и в большей — на вопросах, связанных с иранской границей, дипломатическим присутствием и соображениями безопасности.
Кыргызстан и Таджикистан поддерживают с Израилем более ограниченные отношения. Тем не менее они сотрудничают в ряде отдельных областей, включая сельское хозяйство, здравоохранение, образование и вопросы безопасности.
Правительства и общества смотрят на эти отношения по-разному
Тесные отношения, которые правительства стран Центральной Азии развивают с Израилем, вовсе не означают, что народы региона безразличны к палестинскому вопросу.
Государственные элиты, как правило, рассматривают сотрудничество с Израилем прежде всего через призму энергетики, технологий и безопасности. В обществе же в последние годы усилились религиозные настроения, а также заметно возросло культурное влияние Турции, что привело к более выраженной симпатии к палестинскому народу.
Поэтому руководители государств Центральной Азии нередко считают необходимым сопровождать расширение отношений с Израилем публичными заявлениями в поддержку создания палестинского государства и урегулирования конфликта на основе принципа “двух государств”. Именно здесь становятся очевидны и пределы такого сотрудничества.
Станет ли Центральная Азия новой ареной соперничества между Турцией и Израилем?
На данный момент маловероятно, что Центральная Азия превратится в непосредственную арену геополитического соперничества между Турцией и Израилем.
Главная причина заключается в том, что государства Центральной Азии не рассматривают отношения с этими странами как взаимоисключающие альтернативы, а воспринимают их как взаимодополняющие направления внешней политики. Закупка у Израиля технологий в области сельского хозяйства или кибербезопасности вовсе не требует сокращения сотрудничества с Турцией в сферах образования, культуры, торговли или обороны.
Турция обладает в регионе значительно более широким историческим, языковым и культурным влиянием, чем Израиль. Израиль же сосредоточен на более узком круге направлений, имеющих высокую технологическую и стратегическую значимость.
Не следует упускать из виду и ещё одно важное обстоятельство. Хотя Турция стремилась укрепить связи с республиками Центральной Азии ещё с 1990-х годов, лишь с середины 2010-х ей удалось добиться того уровня сближения, к которому она долгое время стремилась. Именно на этот период также пришёлся новый этап активизации политики Израиля, Соединённых Штатов и Европейского союза в Центральной Азии.
Не идеологический союз, а прагматическое сближение
В конечном счёте не существует единственного объяснения тому, почему тюркские государства всё активнее сближаются с Израилем.
Историческое наследие еврейских общин создаёт культурную основу этих отношений. Торговля энергоресурсами формирует взаимную заинтересованность. Республики Центральной Азии обращаются к Израилю за технологическими решениями и опытом в сфере безопасности для удовлетворения своих практических потребностей. Общие вызовы, связанные с Ираном и Афганистаном, сближают стороны по ряду направлений.
В то же время курс на многовекторную внешнюю политику делает эти отношения частью более широкой стратегической системы баланса, в которую также входят Россия, Китай, Турция и страны Запада.
* ИГИЛ — террористическая организация, запрещённая во многих странах мира.
