Новости дня

Зачем отрицать историю языком статистики и воспроизводить историческое невежество?

Автор: Аббас Фарасу (Афганистан)

Я прочитал статью Нурахмада Халиди под названием «Когда статистика опровергает утверждения». В действительности его публикация не обладает ни научной ценностью, ни способностью привнести что-либо новое в наше понимание истории Афганистана. Поэтому, возможно, она вообще не заслуживает ответа. Однако, поскольку автор воспроизводит целый набор расовых стереотипов, устаревших исторических интерпретаций и оправданий государственного насилия, используя их для того, чтобы поставить под сомнение исторические страдания хазарейцев и их нынешние требования, я счёл необходимым рассмотреть несколько моментов, чтобы внести ясность в эти вопросы.

Во-первых, Халиди основывает свои рассуждения на расовом стереотипе. Он утверждает, что хазарейцы являются потомками тысячи детей, переживших монгольское нашествие на Бамиан в 1220 году. Предположительно, эти дети родились от связей монголов с местными женщинами. Это всё тот же примитивный, основанный на расовых предрассудках рассказ о хазарейцах, который сводит их происхождение, историю и идентичность к потомкам монгольских завоевателей. Однако подобная точка зрения не выдерживает научной или антропологической критики. Человеческие сообщества не возникают таким образом, и их невозможно содержательно анализировать в подобных категориях. Хочу подчеркнуть, что в самой по себе исторической связи хазарейцев с монголами нет ничего предосудительного. Однако этот вопрос гораздо сложнее, чем предполагает подобное повествование.

Этнические идентичности представляют собой сложные исторические и социальные явления, а не простые, неизменные или заранее предопределённые биологические характеристики. Они формируются в ходе многогранных исторических процессов, развиваются и изменяются со временем, а не ограничиваются исключительно потомками какой-либо определённой группы или отдельного человека, как это часто утверждается в этнических и племенных мифах. Подобно другим человеческим сообществам, хазарейское общество сформировалось в результате многовековых демографических, культурных и политических преобразований. Однако проблема заключается в том, что деятельность таких людей, как Халиди, не имеет ничего общего ни с историографией, ни с демографической наукой. Она лишь воспроизводит крайне примитивный этнический стереотип, тем самым способствуя сохранению и распространению исторического невежества.

Во-вторых, Халиди представляет себя экспертом в области статистики и числовых данных, однако не демонстрирует ни аналитического подхода к изучению этих данных, ни обоснованной аналитической модели. Для оценки численности хазарейцев в прошлом он опирается на сведения Маунтстюарта Эльфинстона, относящиеся к началу XIX века. Однако Эльфинстон был представителем Британской Ост-Индской компании, посетившим Пешавар в 1809 году. Он никогда не путешествовал по Хазараджату, а сведения об этих регионах получал преимущественно от других людей. Подобные оценки нельзя считать достоверной переписью населения. Даже сегодня в Афганистане отсутствует полноценная перепись населения, причём её отсутствие также обусловлено политическими и этническими обстоятельствами. Как же можно считать косвенные сведения, собранные колониальным чиновником более двух столетий назад, окончательным показателем численности хазарейцев, а затем использовать их для построения ошибочной аналитической модели?

Затем Халиди прибегает к абсурдным вычислениям. Он предполагает, что первоначальная численность населения составляла тысячу человек, вновь опираясь на тот же стереотип, основанный на расовых предрассудках. Далее он допускает неизменный темп роста населения на протяжении почти восьми столетий и приходит к выводу, что сокращение численности хазарейцев на 60 процентов в период правления Абдуррахман-хана было бы невозможным.

Моя цель заключается не в защите цифры «60 процентов», а в демонстрации фундаментальных недостатков математической модели Халиди. Проблема состоит в том, что он рассчитывает темпы роста населения, используя гипотетическую численность в начале рассматриваемого периода и оценочную численность в наши дни (в конце периода), а затем применяет полученный показатель в качестве критерия для оценки исторических событий.

Предположим на мгновение, что оценки численности населения в начале и конце рассматриваемого периода являются достоверными! Даже в этом случае предположение о неизменных темпах роста населения на протяжении восьми столетий методологически несостоятельно. Более того, средний темп роста населения, рассчитанный за восемьсот лет, ничего не говорит нам о демографических изменениях, происходивших в отдельные исторические периоды.

Численность населения определённого сообщества могла стремительно увеличиваться в один период, резко сокращаться в другой, а затем вновь возрастать. Следовательно, невозможно делать содержательные выводы о численности той или иной человеческой группы на протяжении восьми столетий, опираясь лишь на единый усреднённый показатель роста. Подобный подход основывается на вымышленных предпосылках.

Кроме того, нельзя исходить из предположения о среднем темпе роста населения за восемь веков и на этом основании заключать, что за всё это время не произошло никакой катастрофы. В наиболее благоприятной для Халиди интерпретации можно сказать, что вместо исследования демографической истории хазарейцев он попросту подменил подлинную историю допущениями собственной модели.

Ещё один недостаток расчётов Халиди заключается в том, что он искажает саму суть утверждения, которое пытается опровергнуть. Широко цитируемая в научной литературе оценка в «60 процентов» относится ко всем хазарейцам, которые были убиты, обращены в рабство или изгнаны со своих земель, а не только к погибшим. Например, в четвёртом томе «Сирадж ат-таварих» описываются уничтожение и насильственное переселение приблизительно 400 тысяч хазарейских семей в тот период (если предположить, что каждая семья в среднем состояла из четырёх человек, речь идёт о более чем 1,5 миллиона человек). Однако Афганистан — страна, где отсутствуют достоверные статистические данные, а показатель в 60 процентов сам по себе является оценкой, сделанной позднее на основании исторических свидетельств. Поэтому точность этой цифры вполне может быть предметом обоснованной дискуссии. Тем не менее, даже если оценка в 60 процентов окажется неточной, это не меняет исторической реальности массовых убийств, обращения в рабство, принудительного переселения и конфискации земель, принадлежавших приблизительно 400 тысячам хазарейских семей. Всё это является частью исторической действительности Афганистана.

Однако истинные мотивы Халиди, побудившие его построить вымышленную математическую модель, становятся более очевидными в последующих разделах статьи. Далее он пытается оправдать характер насилия, совершённого Абдуррахман-ханом против хазарейцев. Он сравнивает войну против хазарейцев с подавлением шинвари, гильзаев и других групп, рассматривая все эти кампании как часть обычного процесса «государственного строительства». Это хорошо знакомая интерпретация, в рамках которой государственное насилие представляется нормальным явлением под предлогом централизации власти. Однако проблема заключается не в том, что Абдуррахман воевал и с другими группами. Главный вопрос состоит в том, каким образом его правительство вело войну против хазарейцев и какие цели при этом преследовало.

Абдуррахман-хан сопровождал свою военную кампанию против хазарейцев религиозными обвинениями в неверии — такфиром — и провозглашением джихада. Его войны против шинвари и других групп не носили такого характера. Правительство издавало религиозные указы и воззвания, призывая людей со всей страны принять участие в войне и поощряя их обещаниями земель, военной добычи и пленников. Хазарейских женщин и детей обращали в рабство, их земли конфисковывали, а значительную часть населения насильственно изгоняли из родных мест. В своей фетве против хазарейцев Абдуррахман заявлял: “Убийство людей, рассеивание [хазарейского] населения и разрушение их поселений представляют собой истинный джихад и укрепляют религию Господа всех рабов”. Более того, согласно этой фетве, даже их покаяние не подлежало принятию.

Это не новые обвинения и не выдумки хазарейских активистов, проживающих за пределами Афганистана. Эти меры задокументированы в «Сирадж ат-таварих» Файзмухаммада Катиба — официальной придворной хронике Афганистана. В одном из правительственных воззваний говорится об искоренении («полном уничтожении») хазарейцев в отдельных регионах, захвате детей в плен и распределении их земель между племенами гильзаев и дуррани. Именно это впоследствии и произошло. Катиб также задокументировал указ, предписывавший раздел пленников и военной добычи между государством и силами, участвовавшими в военной кампании, а также взимание налогов с торговли хазарейскими рабами. Более того, эти события неоднократно зафиксированы не только в официальных документах афганского правительства, но и в разведывательных донесениях колониальных властей того периода.

Какое отношение подобные действия имеют к обычному государственному строительству? Почему правительство, стремясь укрепить свою власть, должно объявлять целую группу населения неверными, обращать её женщин и детей в рабство и передавать её земли другим группам, принадлежащим к его собственному этносу? Государственное строительство может объяснять исторические обстоятельства, в которых происходило насилие, однако оно не может служить его оправданием. Халиди и подобные ему люди игнорируют это фундаментальное различие, поскольку с нравственной точки зрения не желают признавать исторические страдания части своих соотечественников; с интеллектуальной — не готовы критически исследовать историю; а с точки зрения образования и знаний — не способны воспринимать человеческие сообщества и историю собственной страны за пределами примитивных стереотипов и расовых предрассудков.

Мы знаем, что геноцид не определяется каким-либо одним показателем численности населения. Центральный вопрос заключается в совершении конкретных действий с намерением полностью или частично уничтожить определённую этническую, национальную, расовую или религиозную группу. Чтобы изучить характер насилия, осуществлявшегося Абдуррахман-ханом, необходимо исследовать правительственные указы, методы ведения военной кампании и судьбу гражданского населения. Различные учёные, исследовавшие геноцид хазарейцев, подходили к этой проблеме именно с такой позиции. Однако Халиди, не ознакомившись с соответствующей научной литературой и исследованиями, произвёл смехотворные расчёты, выводы которых были заранее предопределены в его собственном сознании.

В-третьих, наиболее важный аспект статьи Халиди заключается в её политических последствиях. Поставив под сомнение историческое насилие против хазарейцев, он переходит к попыткам посеять сомнения относительно их современных преследований и дискриминации, после чего обращается к иммиграционной политике Австралии. Деятельность защитников прав хазарейцев он изображает как «лоббизм» и утверждает, что преувеличенные исторические повествования привели к несоразмерной поддержке хазарейцев. Таким образом, исторические страдания хазарейцев сводятся к ложному повествованию, требования справедливости представляются проявлением этнического корыстолюбия, а гуманитарная помощь — результатом политического давления. Такой подход хорошо известен в Австралии и не является чем-то новым ни для хазарейцев, ни для представителей других этнических общин, проживающих в этой стране. Нынешние социальные разногласия также отчасти коренятся в подобной деятельности.

Однако этот подход выглядит ещё более примечательным, если рассматривать его в контексте ситуации в Афганистане. Широко известно, что хазарейцы сталкиваются с политической, религиозной и экономической дискриминацией при правлении талибов. Они отстранены от многих государственных должностей, джафаритская школа исламского права исключена из судебной системы, а шиитское религиозное образование и обряды подвергаются серьёзным ограничениям. Одновременно споры из-за земель и пастбищ, принудительное выселение семей, а также политика талибов в отношении землевладения и жилых поселений угрожают безопасности и источникам существования хазарейцев. Талибы создали сложные правовые, экономические и политические препятствия для хазарейских общин в городах, стремясь вынудить людей оставить свои дома, покинуть города или вовсе бежать из страны. Однако Халиди предпочитает обо всём этом молчать. Его молчание можно истолковать как свидетельство одобрения дискриминационной политики талибов. Вполне возможно, что завтра он станет оправдывать и другие злодеяния под предлогом «государственного строительства».

Более того, в других разделах своей статьи он даже пытается оправдать кровавые террористические нападения на хазарейских женщин и детей. Все мы помним целенаправленные атаки ИГИЛ-Хорасан на образовательные учреждения, мечети и районы компактного проживания хазарейцев. Эта угроза остаётся серьёзной и по сей день. Подобные преступления задокументированы в докладах Организации Объединённых Наций и международных организаций. Тем не менее Халиди пытается связать некоторые проявления современного насилия против хазарейцев с участием отдельных хазарейских мигрантов в войне в Сирии. Однако массовые убийства в Мазари-Шарифе и Якавланге произошли за много лет до начала сирийской войны. Что ещё важнее, действия конкретной военной организации нельзя приписывать целому этническому сообществу. Это было бы равносильно возложению ответственности за действия талибов на всех пуштунов. Подобная аргументация основывается на принципе коллективной ответственности и вместо привлечения непосредственных виновников насилия к ответу представляет жертв ответственными за поступки других людей. Такая логика неприемлема с нравственной точки зрения и несостоятельна с аналитической.

Я обратился к этим вопросам потому, что в нынешних условиях отрицание исторических страданий хазарейцев, равно как и страданий афганских женщин, представляет собой не просто разногласие в интерпретации прошлого. В научной литературе, посвящённой геноциду, этнической, расовой и гендерной дискриминации, отрицание самой природы подобной дискриминации и насилия в отношении пострадавших групп признаётся одним из основных факторов, способствующих их сохранению. На мой взгляд, именно этим и занимается Халиди. Отрицание насилия и дискриминации фактически равнозначно одобрению и поощрению насилия и дискриминации в отношении определённой этнической группы.

Здравый смысл подсказывает, что такой человек, как Халиди, проживший долгие годы в развитой стране, подобной Австралии, и доживший до седых волос, должен не отрицать боль и страдания своих соотечественников-хазарейцев, а встать рядом с ними. Ему следовало бы критиковать дискриминационную политику, жертвами которой стали как хазарейцы, так и Афганистан в целом. Однако, к сожалению, Халиди демонстрирует отсутствие подобной интеллектуальной способности и нравственной смелости.


Политика

Геополитика

Второе сопротивление

Религия

Тероризм

14-нояб-2026

“Эскадроны смерти”

Готовят ли Исламабад и ЦРУ кампанию террора против белуджей и вторжение в Афгани